Чтение онлайн

Халена, казалось, успокоилась и опять расцвела.

— Ладно, как бы там ни было, мы едем в Москву вместе, а это просто замечательно! Теперь подробно расскажи мне о программе своей поездки.

Стефану стало легче от её улучшившегося настроения. К тому же он был рад сменить тему разговора, так что с энтузиазмом сказал:

— Я прибываю в Москву днём восьмого февраля. — Усмехнувшись, добавил: — Конечно, Аэрофлот, первый класс. К тому времени ты уже будешь в Москве. Мне заказан номер в «Космосе».

Теперь была её очередь усмехнуться.

— Посмотрите, какой у меня важный друг! Мне сказали, что я буду делить с кем-то комнату в «Юности», похожей на помойную яму.

Стефан с готовностью ответил:

— Не волнуйся, если захочешь, можешь жить вместе со мной в «Космосе».

Халена улыбнулась:

— Но не в первый день. Восьмого числа наша группа отправляется в Каунас, вернёмся мы только утром девятого. Я сразу же приеду к тебе в твой дворец.

Стефан кивнул:

— Первый день очень важен для меня. Они пришлют за мной машину в полдень. После консультации повезут куда-то на обед, но я попробую отказаться. Я попрошу их заказать для нас обед в «Ласточке».

Она благодарно кивнула и спросила:

— Что потом?

Стефан пожал плечами.

— Затем у меня три дня лекций и визитов, а после этого — четыре выходных. Ты не могла бы отпроситься со своего семинара, чтобы съездить со мной в Ленинград?

Халена ответила:

— Конечно, это будет очень сложно. Моё расписание практически всё забито, а работа так важна для государственных интересов и человечества в целом… Я должна очень хорошо подумать над таким предложением. Посмотрим, что перевесит: жизнь, связанная с искусством и служением человечеству, или компания неопытного молодого врача.

Стефан заметил, как уголки её губ дрогнули, поднялись вверх, и он улыбнулся вместе с ней.

Затем она сказала:

— Ты знаешь, я всегда хотела посмотреть Эрмитаж… Да, Стефан, я поеду с тобой в Ленинград.

— Отлично. Давай выпьем за это.

Он оглянулся в поисках официанта и только тогда заметил, что они — последняя пара, оставшаяся в ресторане. Нахмурившись, он посмотрел на часы и быстро поднялся со своего места.

— Халена, уже почти три часа. Мне надо быть в операционной через пятнадцать минут.

Вынув портмоне, он извлёк оттуда двадцать стозлотовых банкнот и положил их на стол.

— Пожалуйста, заплати по счёту. Увидимся в пятницу вечером, в девять.

Он нагнулся, поцеловал её и заспешил к выходу.

Главный официант подошёл со счётом, лежащим на серебряном подносе. Она положила на него деньги и, улыбнувшись, сказала:

— Сдачу оставьте себе, но принесите мне, пожалуйста, ещё немного вина.

Официант улыбнулся и отправился выполнять её просьбу. Она крикнула ему вдогонку:

— Сделайте, пожалуйста, двойную порцию.

Он полуобернулся и кивнул. Пройдя несколько шагов, он опять был остановлен её голосом:

— Да, и ещё. Добавьте немного ликёра.

В Москве Виктор Чебриков тоже плотно обедал в специальной столовой, куда ходили члены Политбюро. Его пригласили два человека, имеющие достаточно высокое положение, чтобы непроизвольно вызывать у него уважение. Они были приятными в общении и вежливыми по отношению к главе КГБ, но в то же время достаточно настойчивыми в попытках получить у него информацию о развитии ситуации. Чебриков мог промолчать в ответ на их вопросы или даже возмутиться наличием в них намёков на своего патрона. Но он этого не делал. Он достаточно разбирался в политике. Чебриков говорил сравнениями и параллелями, а уж эти двое, будучи умными людьми, понимали всё, что хотели понять.

Входя в кабинет Замятина, он дожёвывал таблетку для стимуляции пищеварения в противовес второй порции шоколадного торта. Полковник и три майора мгновенно вытянулись по стойке «смирно» и отдали Чебрикову честь.

Он дружеским тоном спросил:

— Ну что, есть что-нибудь?

Замятин был обрадован тоном босса и сразу же успокоился. Он сказал:

— Пока у нас мало новой информации. Под действием транквилизаторов поляк, называвший себя Альбином, признался в том, что на самом деле является нелегальным священником Йозефом Питкевичем и женат на женщине, которую схватили вместе с ним. Он ничего не смог сказать насчёт Беконного Священника и, похоже, никогда с ним не встречался. У его жены во время жёсткого допроса случился сердечный приступ. Перед этим даже под уколами она ничего ценного не сказала.

Чебриков махнул рукой, показывая, что они могут принять положение «вольно», а сам сел на стул.

Майор Гудов задумчиво сказал:

— Это странно, но только подтверждает выводы науки. Женщины более стойки по отношению к наркотикам, чем мужчины. Хотя я этого не могу понять.

Чебриков заметил:

— Ты бы это понял, если бы был женат на моей супруге в течение тридцати лет.

Все засмеялись, но не слишком громко.

Майор Иванов уважительно спросил Чебрикова:

— Не хотите ли чаю, товарищ председатель?

Чебриков кивнул, и Иванов направился к самовару, который недавно поставили в углу комнаты. Председатель КГБ изучал огромную карту, висевшую на стене, когда Иванов принёс ему стакан с чаем.

В течение нескольких минут в кабинете царила полная тишина. Было слышно только, как Чебриков громко и смачно прихлёбывал чай. Он не отрывал взгляда от карты.

Наконец он сказал Замятину:

— Забудь про этих двух стариков. Нам лучше подумать о том, как уничтожить оставшуюся часть канала переброски.

Пальцем он указал на район рядом с восточногерманской границей.

— Сконцентрируй силы вот тут. Только здесь ты найдёшь его. Это — слабое место. Одновременно перекинь польскую СБ на северо-запад, в приграничную зону к западу от Вроцлава. Похоже, здесь у нас больше шансов, чем на юго-востоке. СБ — серьёзная организация. К тому же Скибор был одним из них, а они ненавидят изменников и перебежчиков.

Замятин хотел было что-то сказать, но передумал. Чебриков продолжал изучать карту, время от времени кивая головой. Затем он промолвил: