Чтение онлайн

В конце концов отец того друга помог Миреку поступить в университет и получить стипендию. После окончания университета многих забирали на работу в СБ. Это вполне устраивало Мирека. Он был убеждённым атеистом и считал католическую церковь одним из самых реакционных институтов. Он полагал, что именно церковь виновата во всех передрягах в истории его страны. Зачисление Мирека в СБ было для его родителей каплей, переполнившей чашу их терпения. Отец объявил ему, что у него больше нет сына и что он не хочет его видеть. Его мать заявила, что она ему больше не мать и проклинает своё чрево за то, что оно произвело его на свет Божий.

Но Мирека это мало волновало. Взгляд его был устремлён вперёд. С прошлым было покончено раз и навсегда. Единственное, о чём он вспоминал с сожалением, так это о своей сестре. Она была младше его на три года, и в детстве они были очень близки. Он без колебаний закрыл своё сердце для родителей, но с ней он не мог так поступить.

Его семья жила в Белостоке. Он был откомандирован в Краков. Это был хитрый ход СБ, который имел целью держать Мирека подальше от влияния собственной семьи. Но это не было так уж необходимо. Он не общался с родными. Он также не поддерживал отношений ни с друзьями детства, ни с другими своими родственниками. Когда ты начинаешь службу в СБ, то твоей семьёй становятся сослуживцы.

С годами Мирек работал все усерднее и отлично служил своей новой семье. В СБ есть неофициальное ядро, включающее в себя всю тамошнюю элиту: высших офицеров и самых надёжных сотрудников. Эта группа называется «Жижки». Практически во всех тоталитарных секретных службах существуют такие образования. Все это держится в строжайшем секрете. Кандидаты подбираются очень тщательно и проходят серьёзные испытания, прежде чем становятся членами «Жижки». Конечно, каждый сотрудник СБ прекрасно знает о существовании «Жижки» и понимает, что если тебя приглашают в этот кружок, то это стопроцентная гарантия успеха и продвижения по служебной лестнице. «Жижки» берут на себя серьёзную работу, настолько серьёзную, что обычно о ней не упоминают ни в одном отчёте. «Жижки» — это тёмная и молчаливая сила СБ.

Получив звание майора, Мирек ожидал, когда же его оповестят о том, что он избран кандидатом для членства в «Жижках». Случилось это через два года. Полковник Конопка пригласил его пообедать в ресторан «Виржинек». Мирек был польщён. Полковник осыпал его комплиментами. В конце концов он объявил, что Мирек приглашён в «Жижки». Конопка объяснил, что Миреку предстоит доказать свою преданность братству и таким образом навсегда связать себя со своими будущими товарищами. Мирек заверил полковника в том, что готов на любое испытание.

И он прошёл через него. Задание было простым. В Варшаве существовала диссидентско-подрывная группа, руководимая тремя людьми. Эти трое были очень опытны и всегда ловко избегали столкновения с законом. Группа была опасной. Она вызывала недовольство в адрес СБ в руководящих структурах. Задачей Мирека было убрать этих трёх руководителей. Если он провалится, СБ полностью от него откажется. Мирек согласился с энтузиазмом. Полковник пояснил, что техника выполнения задачи достаточно проста. Эти трое должны были в определённое время находиться в одном доме в пригороде Варшавы. Их машина будет припаркована в тёмном переулке неподалёку. Мирек должен был подложить в машину мину. Когда отщепенцы заведут мотор, все проблемы, которые СБ испытывает с ними, будут решены за пару секунд.

Миреку детально разъяснили весь «технологический процесс», и он выполнил эту работу вполне профессионально. В газеты ничего не просочилось. Утечки информации не было.

Несколько лет спустя Мирек однажды находился в кабинке туалета в здании СБ. В туалет вошли два подвыпивших офицера: полковник Конопка и какой-то старший офицер из Варшавы. Пока они стояли у писсуаров, между ними состоялся задушевный разговор.

Полковник из Варшавы спросил:

— Как там молодой Скибор?

Конопка ответил:

— Отлично. Он далеко пойдет.

За дверью сидящий на унитазе Мирек самодовольно ухмыльнулся. Полковник из Варшавы неуверенно заметил:

— Слушай, мы, по-моему, слишком далеко зашли с его проверкой.

— Да, наверное. Но он никогда об этом не узнает. Знаешь, это ведь была идея Андропова. В то время он приезжал в Варшаву, и они сравнивали наши «Жижки» с подобным образованием в КГБ. Мы говорили о процессе посвящения в организацию, и кто-то ляпнул про родителей и сестру Скибора, которые мешают его продвижению. Андропов засмеялся и сказал всем собравшимся: «Ну что же, вот пусть он и прикончит своих. А если его заловят, свалите все на семейную ссору». Ну а ты же знаешь этого подхалима, Мецковского. Он и ухватился за эту идею.

После того, как они ушли, Мирек просидел в кабине ещё час. Вышел он оттуда совершенно другим человеком.

Аня слушала в полной тишине. Когда Мирек закончил свой рассказ, она сказала:

— Теперь я понимаю причины твоей ненависти. То, что сделал Андропов, не поддаётся никакому описанию. Особенно то, что тебя подло обманули. Он это сделал для своего низкого удовольствия. Но, Мирек, я не могу понять, что ты был за человек. Ты совершенно спокойно убивал людей, о которых ничего не знал. Вот и родителей ты не смог отличить от других своих жертв.

— Ты права, Аня. Скорее всего, я продолжал бы заниматься всем этим. Но то, что я узнал в туалете, помогло мне по-новому взглянуть на самого себя, на то, во что я превратился. Я сразу же принял предложение Беконного Священника не только потому, что мечтал убить Андропова, но и потому, что хотел хоть как-то загладить то зло, которое совершил в прошлом.

Аня кивнула.

— Я тебе верю. Я верю, что ты — человек, который теперь не сможет быть злым.

Мирек слабо улыбнулся.

— Аня, если это правда, то твоё участие в этом деле сыграло огромную роль… Но что же с нами будет?

Она пожала плечами.

— Ну, сейчас мы оба изменились. Ты — в лучшую сторону, я — в худшую. Я просто не знаю, что из себя представляю в данный момент. Я чувствую себя игрушкой в руках Троицы.

— Это так. Они используют мою ненависть и твою преданность церкви. Аня, мы прямо сейчас можем от всего этого отказаться, уехать, начать новую жизнь далеко отсюда.

Она в ответ лишь покачала головой.

— Нет, это не в наших силах, Мирек. Что бы они со мной ни делали, я всё ещё монахиня. А если то, что ты говоришь, правда, то Его Святейшество находится в смертельной опасности. Мы должны закончить дело, которое начали. А потом поговорим серьёзнее.