Чтение онлайн

Площадь была какой-то ну очень оживленной, и Окен решил прогуляться, посмотреть на лавки торговцев. Они размещались по краям, многие стояли вплотную к стенам домов. Повсюду расхаживали торговцы вразнос, нахваливая свои товары. Пахло так вкусно, что живот у Ричарда сводило. В последние дни он ел не то чтобы досыта: он понимал, что тетушке Сю просто некогда кухарничать. Дядюшка же, похоже, был хорошо только в выпекании хлеба. Даже похлебка выходила уж больно водянистой. Но и то хорошо - лучше, чем ничего...

– Подайте ветерану Доброй компании! Подайте ветерану Доброй компании!
– от мыслей Ричарда оторвало подергивание края его рубахи.

У старика практически не было ног. Только жалкие обрубки заканчивались огромными башмаками, надетыми задом наперед. Беспорядочно свисавшие кудри почти целиком закрывали лицо (загорело, насколько мог заметить Ричард): разве что глаза было видно. Покрасневшие, жалостливые.

– Подайте ветерану!
– одной рукой старик тряс за рубаху Ричарда, а другую протянул в надежде на подаяние.

– У меня нет...У меня ничего нет...Родителей - убили...Друзей - убили...
– только и смог произнести Ричард.

Даже медяки он спрятал в матраце, выйдя гулять с одной-единственной монеткой. Он боялся, что деньги украдут в толкучке: дядюшка Бауз предупредил, что карманники совсем обнаглели.

– Э, парень, да ты из наших, из добряков, - протянул старик и разжал пальцы, сжимавшие полу рубахи.
– Удачи, добряк, удачи.

Ричард проводил засеменившего старика взглядом.

– Леденцы! Леденцы! Мальчик, леденцы?
– хохотала девушка в забавном чепце.
– Полмедяка за лучшую на свете сласть! Полмедяка!

Ричард облизнулся, но тут же понурил голову.

– У меня нет.

У него, конечно, было, но книга была дороже. Он хотел хотя бы при ее помощи чуть-чуть вернуться назад, в прошлое, к маме, читавшей Ту-Самую на ночь. Позже, когда подрос, Ричард по этой же книге учился грамоте.

Девушка тут же перестала замечать парня, и двинулась дальше.

До самого захода солнца Окен гулял по площади, то и дело забираясь на постамент. Каменный герой был единственный, кто не напоминал парню о потерянном дома. И Ричард был благодарен статуе за это - и за приют под каменным же плащом. Когда стало понятно, что Пастуро не придет, Окен двинулся обратно.

Еще стоя на улице, Ричард услышал шум. Он испуганно вбежал в дом, боясь страшного. Но тут же выдохнул: это просто вся семья собралась вместе, счастливая и радостная.

– Рик! Рик! Поздоровайся с Жаком! Ты давно с ним не виделся!
– Сюзанна баюкала мирно сопевшего малыша.

– Цех своих не бросает, - довольно протянул дядюшка Бауз. Он не мог нарадоваться выздоровлению сына.
– Привели такого лекаря! Такогол лекаря нашли! До самой смерти своей я обязан цеху!

Бауз говорил достаточно серьезно. Бено приплясывал вокруг мамы, хлопая в ладоши. Ивета и Лиун так и норовили схватить Бено и занять его место. На ричарда распространилось это веселье, и до самого вечера он болтал с родней, сохраняя улыбку от уха до уха. Он почти забыл, что привело его в этот дом. Почти. Потому что ночью ему снилась мама.

Утром он поднялся раньше прежнего, и был этому рад: чем дольше он видел маму, тем больнее становилось в реальности. Быстро натаскав воды, Ричард уселся в пекарне и наблюдал за действиями Бауза.

– Какой ты у нас любознательный, - интерес Ричада от дядюшки не мог укрыться.
– Ну это хорошо, очень хорошо. Глядишь, тоже в цех запишут. Это великая честь! Цех своих не бросает!

Кажется, этими словами Бауз теперь сопровождал каждую свою фразу.

– Цех - это великая сила! Делает всех равными, следит, чтобы у каждого был шанс заработать на жизнь. И помогает, вытаскивает из беды, защищает, - продолжал Бауз. - Цех всех уравнивает. Да. Вот смотри.

Ричард был рад отвлечься от мыслей о погибшем доме.

– Вот если в это тесто добавить побольше мелких отрубей, выйдет настоящий ребуле, - Бауз указал на кусок серого теста.
– Если все будут его есть, то как бедному пекарю заработать на жизнь? Но! Если все хлебы выпекать из доброй просеянной муки, а еще лучше, добавить молочка, знаешь, такого жирного, вкусного, вместо закваски взять дрожжи, - Бауз причмокнул, - то выйдет глоркастерский хлеб. Но кто сможет его себе позволить? Даже головы цеха, и те редко едят глоркастерский. Иначе по миру пойдут! Больше любят шуан, а кто его не любит, - пожал плечами Бауз.
– Лучше всего, с морской солью! Это всем шуанам шуан выходит! Поел его, и будто море тепла в животе разливается. Такой и я люблю. Ну знаешь, по праздникам. Вот сегодня как раз праздник! Жак выздоровел! Прошел у малыш животик!

И правда. Ричард только сейчас заметил, что наравне с обычными заготовками для хлебов, на самом центре стола, лежали светлые горочки, небольшие, но как же от них вкусно пахло! И это от теста! А что будет, когда хлеб испекут?! У Окена прямо слюни потекли.

– Во-о-от. И ты понимаешь, - кивнул Бауз, заметив реакцию Ричарда.
– Это добрый хлеб. Таким Папаша Бауз от всяких болезней меня лечил и всю семью. Им мы и отпразднуем выздоровление Жака. Так что ты сегодня не задерживайся. Хлеб еще подойти должен, отстояться. К вечеру запеку. Ага.

Бауз продолжал мечтательно рассказывать о хлебе, но Ричард уже не слушал. Он только и думал о том, чтобы попробовать это сокровище. Белый хлеб! Представляете, белый хлеб! Папа о таком разве что легенды рассказывал. У самого старосты его никогда на столе не бывало, это уж Ричард знал совершенно точно. Иначе вся деревня слухами наполнилась бы. Интересно, в городском совете кто-то может себе такой позволить?

Веселый - на редкость - Интендант тоже обратил внимание на подготовку к празднеству.

– Правильно! Выздоровление надо отметить! Пусть Сюзанна порадуется!
– покивал Интендант собственным мыслям.
– Надеюсь...

– Конечно, Фидеу, конечно! Ты тоже заходи!
– Бауз даже оторвался от работы, чтобы пожать руку Интенданту.
– После вечернего колокола ждем!

Ричард только подумал: если его зовут Фидеу, то Интендант - это фамилия? Или место, откуда этот человек родом? Ему стало очень интересно, но не мог же он спросить в присутствии самого Фидеу (или Интенданта, или как его там).