Чтение онлайн

– Объясни, где ты хочешь, чтобы мы расположились, а где нет, и я постараюсь как можно лучше учесть твои пожелания, – Нарайян посмотрел на меня так, точно я внезапно отрастила лишнюю голову. – Я вот о чем думала в последнее время. Мы ведь какое-то время собираемся действовать сообща. Для всех будет легче, если мы постараемся уважать обычаи и философию друг друга.

Нарайян сдался. Он начал объяснять, где можно развести огонь и где разместиться людям. Храм внутри не потрясал размерами и свободного места в нем было немного.

И все же я не сомневалась – Сингх не рискнет повернуться ко мне спиной.

– Ловко ты его надула, – сказал мне Речник. – Он так и просидит всю ночь, прислонившись к стене и стараясь не заснуть.

– Надеюсь, мой храп поможет ему. Икбал, перестань.

Этот глупец вздумал помогать матушке Готе, которая начала готовить еду. К нашей старушенции было опасно приближаться, когда она проявляла свое кулинарное искусство. Об этом в Отряде знали все. Она могла предложить вам попробовать кипяток, чтобы вы не вертелись у нее под ногами.

Икбал усмехнулся, обнажив зубы, состояние которых свидетельствовало о том, что ему нужно срочно проконсультироваться по этому поводу с Одноглазым.

– Ничего, как-нибудь уцелею.

– Ну, смотри.

Неплохо. Совсем неплохо.

Закончив помогать Икбалу, старуха принялась доить коз. Я понимала, какие чувства испытывал Нарайян. Может быть, мне тоже нужно просидеть всю ночь, прислонившись к стене.

Удивительно, но Гота даже не жаловалась.

А дядюшка Дой остался снаружи. По-видимому, чтобы насладиться прохладой и свежестью леса.

В этом нечистом храме было сухо, но отнюдь не тепло. Не верилось, что слабенький костерок из ветвей способен разогнать холод, насквозь пропитавший эти стены и разъедающий наши кости и души, точно отвратительный духовный ревматизм. Даже Нарайян Сингх чувствовал это. Он сгорбился у огня, время от времени вздрагивая, как будто в любую минуту ожидал удара сзади. И пробормотал что-то о том, что его вера и без того выдержала множество испытаний.

Я не отличаюсь ни способностью сопереживать, ни сострадательностью. Те, кто оскорбляет нас, должны знать, что поплатятся за это. Все мы в руке Божьей. Если Бог хочет, чтобы мы где-то находились, Он в Своем великодушии обеспечит нам возможность этого. И наша антипатия по отношению к Нарайяну Сингху возникла так давно, что превратилась почти в ритуал. Поэтому мои слова были продиктованы чем угодно, только не сочувствием.

– Предлагаю обмен, – сказала я. – Копия Первой Книги Мертвых за твой Ключ.

Он вскинул голову. И посмотрел прямо мне в глаза – подлинный Нарайян, проглянувший сквозь маску спокойствия того Нарайяна, которым он всегда хотел казаться. И тут же настороженно сощурился.

– Как вы смогли…

– Не имеет значения. Она у нас. Мы ее выменяли. И готовы обменять снова.

Настороженность сменилась процессом прикидки и расчета. Готова поспорить на что угодно, что он взвешивал, каковы его шансы убить нас во время сна, чтобы избавить себя от выполнения данного обещания.

– Возможно, это менее изящное решение, чем массовое убийство, Нарайян, но почему бы нам, если оно тебя не привлекает, просто не придерживаться того, о чем мы уже договорились? – Я вздрогнула. В храме, казалось, стало еще холоднее, если это вообще было возможно. – В сущности, то, что я тебе предлагаю – это премия. Ты вручаешь нам Ключ и можешь уходить. Куда хочешь. Ты свободен. Если поклянешься не трогать больше Черный Отряд.

Не сомневаюсь, что дать эту клятву ему ничего не стоит. Такие клятвы, если они исходят от Обманников, все равно что пустой звук. Кина не рассчитывает на то, что он будет держать клятву, данную неверующему.

– Постине великодушное предложение, – ответил Сингх. С оттенком подозрительности. – Позволь мне подумать до утра.

– Как угодно, – я щелкнула пальцами. Появились Икбал и Ранмаст с кандалами. – Повесьте на него еще и козьи колокольчики. – У нас их было несколько. Прикрепленные к кандалам Нарайяна, они будут издавать звон при малейшем его движении. Конечно, он был мастер по части всяческих хитростей, но никакая хитрость не помешает колокольчикам выдать его. – Только не удивляйся, если я буду настроена уже не так великодушно, когда в мир вернутся свет и тепло. Тьма всегда приходит, это верно, но и солнце всегда встает.

Я уже сидела, завернувшись в одеяло, а сейчас закуталась в него поплотнее, легла, извиваясь, точно червяк, в тщетной попытке устроиться поудобнее, и заснула. Мои сны были полны зла, что, по-видимому, случается со всяким, кто проводит ночь в Роковом Перелеске.

Я осознавала, что сплю. Мне было известно, что существует возможность проникать в свои собственные сны, хотя со мной никогда такого не случалось. И Госпожа, и Мурген писали об этом. Визуальные элементы не вызвали у меня особого ужаса. Но я была совершенно не готова к тому, что почувствую такое зловоние – смрад, окутавший поле сражения, которое закончилось, наверно, тысячу недель назад. Хуже любого запаха, который я помнила со времен осады Джайкура. Там и сям упоенно пировали бесчисленные вороны.

Спустя некоторое время я ощутила чье-то присутствие. Поначалу вдалеке, потом все ближе, ближе. Я испугалась, не желая встречаться лицом к лицу с ужасной богиней Нарайяна. Хотела броситься наутек, но не знала, как. Мургену пришлось годами учиться тому, как убегать от Кины.

Потом до меня дошло, что никто мне не угрожает. Это присутствие не было враждебным. Оно знало, кто я такая. И забавлялось, чувствуя мой испуг.

Мурген?

Я, моя ученица. Я так и думал, что сегодня ночью ты будешь спать здесь. И оказался прав. Мне нравится, когда я бываю прав.

Это – одна из немногих радостей, доступная мне теперь, когда я стал призраком.

Не думаю, что Сари поймет…

Конечно, нет. Забудь об этом. У меня мало времени. Есть кое-что, о чем тебе непременно нужно узнать, а я не смогу напрямую добраться до тебя снова, пока ты не окажешься на Сияющей Равнине. Итак, слушай.

И я «услышала».

Жизнь в Таглиосе протекает нормально. Скандал вокруг княжеской библиотеки и исчезновение Главного библиотекаря Протектор использовала для отвлечения внимания. Душелова больше волновало укрепление собственного положения, чем искоренение остатков Черного Отряда. По прошествии всех этих лет она так и не стала воспринимать нас всерьез, сколько мы ни бились. Или, может быть, была совершенно уверена, что покончит с нами в любой момент, как только всерьез озаботится этим.