Водяной
Шрифт:
– Ты сам должен выбрать, – голос шамана был тверд, но все равно проскальзывало непонятное беспокойство.
–Ты мочь мне помощь? – этот вопрос был задан не случайно. Если мое имя будет странным для крейхо или кого бы то ни было, то ничего хорошего с этого не выйдет. Я итак слишком заметен на фоне этих темных высоких людей.
Теперь брови шамана уже взлетели вверх.
– Ты уверен?
– Да
– Ты приходи в мой дом ночью. Когда Эле будет в центре неба…
Эта фраза не была для меня чем-то необычным. Эле это средняя сестра. Одно из трёх ночных светил. Каая, Эле и Крэф. Так крейхо называют эти светила. Об этом мне рассказал Греф. Примерно через четыре дня нашего знакомства. Греф, совсем ребенок, но знает очень много, да ещё и назвали его в честь младшей сестры, ночного светила. Он этим очень гордится и много мне рассказал о самих светилах. Ему, как он сказал, всего десять зим. Оказывается, что местные считают возраст по зимам, так как пережить зиму считается гораздо сложнее, чем лето. Это грустно…
Так вот… Греф рассказал мне имена всех спутников, в том числе и местное название солнца.
Каая – старшая сестра и самый крупный спутник этого мира. Она небесно-голубого цвета и появляется на небе сразу как стемнеет.
Крэф – самая младшая сестра и, по совместительству любимица Грефа. Независимо от погоды, времени суток Крэф всегда на небе. Тогда, когда меня нашел Атан, я заметил это, но не стал заострять внимание.
Эле – средняя сестра и она появляется на небе только в полночь. Честно говоря, когда я впервые ее увидел, то не поверил собственным глазам. Это кроваво-красное пятно на черном небе вызывает не лучше впечатления. Эле выглядит жутко. Она озаряет все небо, делая его бардовым и тут даже Каая не помощник. Эле затмевает её полностью. С ней связаны все таинства и страшилки шаманов. И честно говоря, когда Эле выходит на небо местные предпочитают сидеть по домам, хотя и даже ночью жизнь в поселке кипит, а однажды Греф признался, что боится света Эле, и я его отчасти понимаю. А уж если даже местные боятся, то и мне стоит этого опасаться.
Ну и, наконец, дневное светило. Местное «солнце»… это слово тоже всплыло у меня в голове, когда я впервые задумался о нем. Здесь его называют Таш и, по рассказам Грефа, это именно «он». Если спутники так и называют «сестрами» и сразу ясно, что это женщины, то солнце это именно мужчина.
Мы распрощались с шаманом и я пошел в свой дом, стоило все обдумать… В принципе, по крупицам, но я собирал информацию о этом мире, но все ещё был отчего то уверен, что он не мой родной. Я все пытаюсь найти что-то важное для себя. Определится, что делать дальше… Не думаю, что местные позволят мне долго находиться в их деревне. И сейчас, после разговора с шаманом, внутри бурлило непонятное чувство. Будто я сделал что-то важное, что-то правильное, то, что возможно перевернет все.
С этими чувствами я вошёл в дом. Сам дом находится примерно на метр в земле, а крыша достигает конца стен. Создаётся впечатление этакого конуса из бревен, большого конуса. Внутри очень просторно и не удивительно, учитывая для каких жителей он строился. Высокий потолок, крепкая мебель. В целом, ничего лишнего, но уюта этому домику явно не хватает. На улице есть колодец с чистой водой, который я постоянно навещаю, но тот самый бурдюк, который дал мне Атан я все ещё ношу с собой и каждый день исправно наполняю водой.
Я привык к тому, что различий между мною и местными очень много. Мы будто два разных вида, но я не удивлюсь, если так в итоге и окажется. Аборигены привыкли, что я навещаю колодец практически каждые три часа, и в это время он абсолютно пуст. Хотя в остальное время около него не протолкнуться. Опять же это вызывает во мне противоречивые чувства, но говорить об этом с крейхо я не собирался.
Привычным движением поправил бурдюк на поясе и направился к столу. На нем уже, как обычно, стояла корзинка, кто и когда её приносит, я так и не выяснил, да и не особо стремился. Все чаще и чаще я понимаю, что надолго тут не останусь. Но кормят меня, независимо от того, что я для них чужой, исправно, причем очень вкусно и сытно. По дому начали распространяется ароматы выпечки, а чем ближе я подходил к столу, тем теплее становилось. Видимо приготовили все недавно… Приятно осознавать, что кто-то заботится о тебе.
Сегодня никаких больше планов не было. Вернее, они пропали после нашего разговора с шаманом. Обычно я так же с утра прихожу к нему, и мы до обеда или вечера, если сильно увлекались, разговаривали, если это, конечно, можно назвать разговором. Но сегодня после моего заявления шаман пошел к себе, по всей видимости готовиться, ну а я предоставлен сам себе.
Возникло тянущее желание сходить на речку, давно я там не был. За время моего проживания тут, я уже посетил речку два раза. Тянет меня туда.
Во рту пересохло, а тело покрыло сухими трещинами. Живительная влага из бурдюка освежила меня. Нужно набрать в него ещё воды, если хочу сходить к реке. Дорогу я запомнил, так что надеюсь обойтись без сопровождения. Вот только каждый раз, когда я собираюсь за пределы деревни, мне навязывают провожатого. Видимо, и этот раз не исключение.
Конец ознакомительного фрагмента.