Чтение онлайн

– Зверь тачка! Ни у кого такой нет! Давай бумаги. Быстро давай, некогда мне с тобой!

На капоте подписал все распоряжения и накладные, запрыгнул в кабину и взял с места так, что задымилась, прокрутившись на асфальте, резина.

– Кажется, получилось, – с облегчением проговорил Тимур, глядя вслед «Субурбану», затерявшемуся в потоке машин на Крещатике. – Даже не верится.

– Получилось, – подтвердил Алихан.

– Все в порядке? – поинтересовался Панкратов, наблюдавший за происходящим со стороны.

– Познакомься, – обернулся Тимур к Алихану. – Михаил Юрьевич Панкратов. Он сэкономил нам триста тысяч долларов.

– Спасибо за ценный совет, – улыбнулся Алихан, пожимая Панкратову руку.

Тот отмахнулся:

– Спасибо говорите себе. Все любят давать советы, но немногие им следуют. Правильно, чаще всего. Хотя бывают и исключения.

– А вы-то что здесь делаете, Михаил Юрьевич? – спросил Тимур. – Что у вас за дела с Ашотом?

– Да какие дела! Хотел купить спирта, но не очень-то получается. Со спиртом проблемы, с транспортом проблемы.

– Сколько вам нужно?

– Две цистерны, сто двадцать тонн.

– Всего-то? – удивился Тимур. – Ну, это мы вам устроим без проблем. Где пятьдесят цистерн, там и пятьдесят две. Теперь Григорян не сможет отказать нам ни в чем. Правда, цена будет новая – семьдесят два цента, тут он будет стоять на своем. Устроит?

– Вполне.

– Тогда готовьте наличные.

– Интересно было познакомиться с вами, – прощаясь, проговорил Алихан.

Панкратов внимательно посмотрел на него, будто сфотографировал:

– Мне тоже.

В Киеве была весна, зеленый туман окутывал деревья на бульварах и в скверах. За Донецком потянулись черные поля со снегом в ложбинах. Снег то исчезал, то снова появлялся. Поезд шел словно бы по границе ранней весны, постепенно смещаясь к югу. Перед Ростовом снег исчез, после Ставрополя задымилась, зазеленела степь.

Четверо суток, всю дорогу от Киева до Владикавказа, Панкратов проехал в прицепленной к составу теплушке вместе с четырьмя охранниками, крепкими молодыми осетинами в армейском камуфляже, вооруженными карабинами «Сайга». Поезд то часами двигался без остановки, то надолго застревал на глухих полустанках. Охранники спрыгивали на насыпь, патрулировали вдоль цистерн, отгоняя любопытствующих. После предупредительного свистка тепловоза возвращались в теплушку, грелись возле буржуйки, пили чай, слушали по транзистору «Маяк», потом, не раздеваясь, заваливались спать на нары с тюфяками и серыми солдатскими одеялами.

По ночам стук колес становился громче, с ревом и бешеным светом прожекторов налетали встречные, бубнили голоса диспетчеров на разъездах. Панкратов чувствовал себя выключенным из жизни. Не было никакой Москвы, ничего не значили новости, которые передавал «Маяк» как будто с другой планеты. Было ощущение, что он оказался в непарадной, скрытой от посторонних глаз жизни, грубой, железной, как внутренности завода, где производилось то, без чего парадная жизнь не могла бы существовать, то, что можно купить, украсть по мелочи или крупно, на миллионы. Всю жизнь Панкратов расследовал крупные кражи, не задумываясь, откуда взялись эти миллионы. Вот отсюда они и взялись, из грохота сцепок, из звонкого стука смазчиков по горячим буксам, из ночного мата диспетчеров.

На пятое утро Панкратов проснулся от тишины. Состав стоял. В широком проеме вагонной двери серел туманный рассвет, тянуло резкой свежестью. Охранники заливали угли в буржуйке, собирали вещмешки. Один из них сказал:

– Приехали, уважаемый.

В теплушку заглянул давешний знакомец, Тимур Русланов. Он был в камуфляже, в полевой армейской фуражке, Панкратов узнал его только по насмешливому выражению лица. Весело поинтересовался:

– Как путешествие, Михаил Юрьевич?

– Интересно.

– Спирт потащите в Москву? Или здесь продадите? Мы отдаем по два доллара двадцать, в Москве уйдет по три.

– Пожалуй, здесь.

– Растаможка и все дела за ваш счет, – предупредил Тимур.

– Само собой.

– Тогда поскучайте. Дело небыстрое, только к обеду закончим.

Панкратов натянул плащ на измятый за дорогу костюм и выглянул из теплушки. Состав стоял на разъезде в голой степи. Пространство, по всей его длине огороженное колючей проволокой, заполняли «Камазы» и «Татры» с огромными серебристыми цистернами, десятитонные молоковозы, бортовые грузовики с бочками, легковушки с прицепами, заполненными пластмассовыми баками и канистрами. Длинная колонна застыла в очереди перед въездными воротами, охраняемыми молодыми людьми в камуфляже. На выезде стоял патрульный милицейский «УАЗ». Возле вагончика вроде строительной бытовки желтел банковский броневичок, два инкассатора, вооруженные пистолетами, покуривали, присев на ступеньки крыльца.

Разгрузка началась сразу, без суеты. Заработали движки десятка мотопомп, мощные струи спирта ударили в гулкие емкости автоцистерн. Залившись, спиртовозы отъезжали от состава, уступая место другим. Останавливались возле строительной бытовки, покупатели с объемистыми спортивными и хозяйственными сумками выскакивали из кабин, скрывались в бытовке. Через некоторое время выходили, уже с пустыми сумками, предъявляли охране на выезде какие-то бумаги. Шлагбаум поднимался, тяжелые машины, чадя дизелями, покидали разъезд.

Когда железнодорожная цистерна пустела, помпы перекатывали к другой, а пустую облепляла ребятня двенадцати – четырнадцати лет, прикатившая на разъезд на новеньких мотороллерах и мотоциклах. Некоторые были в ярких гидрокостюмах и масках для подводного плаванья. Спускались через горловину в цистерну, подавали оттуда пластмассовые ведра со спиртом. Те, что снаружи, принимали их и тут же сливали в баки и канистры мелких покупателей.

Пожилой водитель спиртовоза, ожидавший очереди, объяснил Панкратову: помпы не выбирают из цистерн весь спирт, в каждой остается по сто пятьдесят – двести литров. Им и промышляют ребятишки.

– Это местные. Раньше шли пешком и приезжали на старых великах. А теперь – вон, – кивнул он на мотороллеры и мотоциклы. – Сами зарабатывают, настоящими хозяевами растут. Молодцы. Большое дело всем работу дает.

Как бы в подтверждение его слов на разъезде появились женщины с велосипедными тележками, с каких в Москве торгуют хот-догами, рассыпались вдоль состава, предлагая чай и домашнюю выпечку – осетинские пироги с сыром. Панкратов плотно позавтракал, послонялся по разъезду и поднялся в строительную бытовку, возле которой уже выстроилась очередь экспедиторов. Здесь кипела работа. За дощатым столом сидели Тимур Русланов и средних лет кассирша со счетной машинкой, принимали деньги, которые выгружали из сумок экспедиторы, пачки долларов и рублей, перетянутые аптечными резинками, пересчитывали и укладывали в брезентовые инкассаторские мешки. Тимур подписывал какие-то бумаги, экспедиторы сменяли друг друга. При виде Панкратова Тимур улыбнулся и, как бы извиняясь, развел руками: