Чтение онлайн

– Да, – кивнул Панкратов. – Правильно. Этим, собственно, я уже занимаюсь.

Деятельность ассоциации «Русалко», появление которой не привлекло никакого внимания СМИ, очень скоро ощутили на себе все производители алкогольной продукции. С одобрения президента Ельцина, которого очень беспокоили успехи кандидатов от КПРФ на региональных выборах и расширение «красного пояса», постановлением правительства губернаторы были лишены права выпускать собственные региональные акцизные марки, без которых запрещалось продавать водку из других областей. Была введена единая общероссийская марка, рынок выровнялся, налоговые поступления в бюджет увеличились на 0,8 процента, о чем на заседании правительства с удовлетворением доложил министр сельского хозяйства.

Следующая инициатива «Русалко» имела целью прекратить беспошлинные поставки украинского спирта в Северную Осетию. В документе, направленном в правительство и в Госдуму, предлагалось внести коррективы в таможенное законодательство, изменить порядок взимания пошлин с грузов, следующих транзитом через Россию. При пересечении границы владелец груза должен внести всю сумму пошлины на депозит Таможенного комитета и может получить ее обратно, когда груз покинет Россию. В докладной записке подчеркивалось, что таким образом будет пресечена практика уклонения от уплаты пошлин с помощью подставных фирм-однодневок и другие фальсификации.

В правлении «Русалко» не сомневались, что предложение будет одобрено, но оно встретило неожиданное и очень сильное сопротивление. В Госдуме документы безнадежно увязли в подкомитетах, правительство тоже никак не отреагировало. Это было очень странно. Провели зондаж. В проплаченной статье известного экономического обозревателя, посвященной деятельности кабинета министров, упомянулось, как один из примеров, бюрократическое игнорирование инициативы ассоциации «Русалко», предложившей конкретные меры по наведению порядка в таможенной политике. Реакция последовала мгновенно. Сразу в двух газетах разной направленности, официозной «Российской газете» и в оппозиционной «Новой», появились резкие отклики. Суть их была в одном. Российские предприниматели постоянно испытывают недостаток оборотных средств. Если значительную часть средств изъять и заморозить на неопределенное время на депозите Таможенного комитета, это неизбежно приведет к снижению деловой активности. Стало ясно, что инициатива «Русалко», имевшая частную задачу перекрыть кислород осетинским водкозаводчикам, невольно затронула чужие экономические интересы, очень серьезные. Как выяснилось, схему ложного транзита широко использовали импортеры самой разной продукции – от европейских автомобилей и запчастей до южнокорейских компьютеров и китайского ширпотреба. Бороться с ними было бессмысленно. Очень большие деньги – очень сильное лобби. Пришлось искать другой выход.

Документы из Госдумы и Белого дома отозвали, подготовили проект решения, в котором правительство обязало Таможенный комитет принять меры по устранению выявленных злоупотреблений при ввозе в Россию украинского спирта. Одной из мер было признано целесообразным временное, в виде исключения, изменение порядка сбора таможенных платежей с предварительным перечислением пошлины на депозит Таможенного комитета и последующим возвратом после пересечения грузом границ России.

Новый порядок вступил в силу. В «Русалко» вздохнули с облегчением: проблема снята.

Введение нового порядка взимания пошлин не стало для Алихана и Тимура полной неожиданностью, как для других осетинских производителей, ввозивших украинский спирт по отработанной компаньонами схеме. Они помнили предупреждение странного московского гостя, да и раньше у них уже было ощущение, что бесконечно долго так продолжаться не может. Алихан, который во время поездки за оборудованием в Германию и Голландию встречался со многими спиртозаводчиками, выяснил, почему в Европе спирт такой дешевый – всего по двадцать пять центов литр. Оказалось, самая ценная продукция спиртзаводов не спирт, а барда, которая идет на откорм скота. Та самая барда, что была вечной головной болью российских производителей. Хранилась она не больше недели, потом скисала, шла в отходы, для слива нужно было рыть котлованы, выделять под них все больше земли. В Европе барду сушили, прессовали в брикеты и продавали животноводческим комплексам. Прибыль была больше, чем от спирта. Спирт, таким образом, становился как бы побочным продуктом производства, отходом, его не знали, куда девать, и были готовы продавать по бросовым ценам.

Идея ввозить спирт из Германии или Голландии была очень заманчивая, но совершенно нереальная. Пошлины на импорт из Европы были запредельные, в несколько раз выше установленных для СНГ. Их обходили, но влетало это в такую копеечку, что предприятие теряло всякий смысл. Одно дело протаскивать через таможню новые «мерседесы» и дорогую электронику, совсем другое – дешевый спирт.

Давно замечено, что самые неожиданные и сильные решения рождаются в кризисных ситуациях. Положение, в котором оказались компаньоны после введения нового порядка взимания таможенных пошлин, было очень тяжелым. Денег требовало строительство спиртзавода, которое все время затягивалось, как почему-то имеют обыкновение затягиваться все стройки в России. Доход давал лишь ликероводочный завод в Беслане, работавший на остатках украинского спирта. Новых поставок не ожидалось, усилиями ассоциации «Русалко» канал был наглухо перекрыт. Один из осетинских предпринимателей попробовал работать по новым правилам. Внес на счет Таможенного комитета триста пятьдесят тысяч долларов, потом попробовал их вернуть. Но не тут-то было. Из Москвы приехала бригада следователей налоговой полиции, прошерстила документацию, без труда обнаружила, что ни в какую Грузию спирт не проследовал. Пошлина ушла в доход государства, дело удалось замять с большим трудом за большие деньги. После этого никто даже не пытался повторить этот опыт.

Тимур знал о способности Алихана анализировать информацию и делать из нее неожиданные выводы. Но и при этом его предложение покупать спирт в Америке показалось Тимуру полным абсурдом. На эту мысль Алихана натолкнули две газетные заметки. Одна о том, что в Аргентине спиртом разбавляют автомобильный бензин, и это экономически выгодно. Вторая – об угрозе России сократить импорт американского мяса, если США не снимут ограничения на ввоз в Америку российской стали. Из этих сообщений Алихан сделал два вывода. Что спирт в Америке наверняка не дороже, чем в Аргентине. И что спирта там много, так как развито животноводство, которое не может, как и в Европе, существовать без барды.

– Но где Америка и где Осетия! – напомнил Тимур.

– Что тебя смущает? – удивился Алихан. – Расстояние? Так это вопрос времени. А морские перевозки, как тебе известно, самые дешевые в мире.

– У нас нет моря!

– А вот над этим надо подумать.

По Интернету, тогда еще редкому в Осетии, навели справки. Все подтвердилось. Спирт в США стоил от двадцати до двадцати пяти центов за литр. Самый дешевый – в Техасе с его развитым животноводством. Фрахт танкеров самый выгодный в техасском Хьюстоне, одном из трех самых крупных портов Америки, соединенным каналом с Мексиканским заливом. Но куда их из Хьюстона гнать? В Одессу или Ильичевск, а оттуда везти спирт транзитом в Осетию? Бессмысленно, потребуют пошлину на российской таможне. В Новороссийск – тем более, зарубежный импорт. Оставалась Грузия: Сухуми, Батуми, Поти.

Хорошая идея всегда содержит в себе скрытые возможности. В таможенном соглашении между Россией и Грузией в числе подакцизных товаров не были названы водка и спирт. Потому, вероятно, что водку грузины никогда не экспортировали, только покупали. Продавали коньяки, вина, но и при этом виноматериал и коньячный спирт при ввозе в Россию пошлиной не облагались.

Все сошлось. Щелкнуло. Можно было приступать к практической реализации идеи. Алихан вылетел в Штаты, Тимур с чемоданом «зеленых» отправился в Тбилиси.

Через два с половиной месяца, ранним утром 24 июня 1996 года, на рейде Поти встал на якорь танкер «Звезда Техаса», порт приписки Хьюстон. А еще через неделю первые спиртовозы совместного американо-грузинского предприятия «Иверия» прошли по Рокскому тоннелю под Главным Кавказским хребтом и въехали в пригород Владикавказа.

По случаю прихода первого американского танкера в лучшем (он же единственный) ресторане Поти устроили торжественный ужин для капитана «Звезды Техаса», начальника порта и первых лиц города. Когда иссякли цветистые грузинские тосты, а хорошо поддатый капитан танкера начал рассказывать с помощью Алихана, выполнявшего роль переводчика, о том, как двадцать лет назад он имел счастье посетить этот замечательный город и подцепить в нем триппер, в зале появился начальник службы безопасности Теймураз Акоев и знаком показал Тимуру на выход. Вид у него был мрачный, Тимур встревожился: