Чтение онлайн

Сахме создавала связь между мирами, чтобы они могли оказывать друг другу поддержку и помощь. Но с момента её гибели пирамиды изменились. Я уверен, что с некоторых пор они стали инструментом тех, кто навязывает нам свою волю. У меня нет доказательств, к сожалению. Но генерал Сэ-тхи убеждён, что они активизировались, они взаимодействуют между собой и со всеми нашими мирами снова, используя пирамиды!

М-м, она называла это каналами ребёр Тессеракта, что ли. Что-то вроде переходов, червоточин между мирами. Запамятовал, прости.

Император тяжело вздохнул и продолжил:

– Если бы был жив Лансе, я предположил бы, что это его рук дело. Что это его Игра. Но его нет. И нет его Игры. Она была взорвана энергией Игры Рохау и ведьмы Мира. Ему понадобится не одна сотня лет, чтобы восстановить свою личную игровую сферу. Это всё, что я знаю. Сахме создала целую сеть излучаталей по всей Вселенной. Мне не известны принципы работы этих строений, и какие функции они ещё способны выполнять. Но я всегда верил своей жене. Она знала больше, чем мы. И полагаю, что пирамиды она начала строить именно тогда, когда узнала, истинных врагов. Она была правой рукой хранителя, его детищем и моей любовью. Она знала крылатого хранителя, хорошо знала. Она ведала обо всех его тайнах и замыслах. Она воплощала его мысли и событийные ряды. Но она не успела завершить задуманное! К сожалению и, увы. А хранитель… Хранитель потерял память, Дмитрий. Рохау даже малой части памяти своего прошлого воплощения не мог вспомнить. Он только помнил свои крылья и полёт над Землёй, что не дало никакой пользы в борьбе с Лансе. Сам понимаешь.

Мохван задумчиво опустил взгляд и говорил теперь будто сам с собой:

– Он с таким восхищением и восторгом рассказывал о полётах! И нередко я замечал, как он водил плечами, словно пытался расправить свои крылья и взлететь. Он взлетит. Когда-нибудь он снова взлетит. Я верю в него.

Дмитрий удивлённо проводил взглядом скатившуюся по золотистой щеке слезу. Жёлтые глаза волка, наполненные тягучей, древней болью и ненавистью, продолжали смотреть в пол.

– Я так долго шёл к этому! – едва сдерживая могучее рычание, произнёс Император, ударяя о колено. Он поднялся и направился к своему трону. На мгновение остановился, сжал кулак и прижал его к трону, словно желал в этот момент разбить его одним мощным ударом.

– Ты… Ты хочешь уничтожить свой народ! – Дмитрий ошеломлённо покачал головой.

– Да! И тех, кто посылает нам приказы, делая из нас бездумных, безвольных рабов! Нам всем нужна была помощь Виктора! Я ждал его! Но теперь, мне придётся вырастить Огли. Это мой единственный шанс. Огли – последняя надежда сохранить миры в целости, избавиться от мохванов и тех, кто прячется за новой Игрой, кто управляет нами и использует в неизвестных нам целях. И это ещё не всё, Дмитрий! Смерды! Они повсюду! Пока я веду себя как все мохваны, я буду Императором, и Огли ничего не грозит. У меня есть серьёзный соперник, который начал подозревать, что я в состоянии полуразмыкания. Одна моя ошибка может стать причиной гибели не миллиардов человек, а миллиардов миров. И… и я поклялся Эдгару Рохау, что остановлю свой народ.

– Почему же ты просто не отдашь приказ? – пролепетал еле слышно Дмитрий, провожая взглядом каплю янтаря, стекающую по шелковистой полуседой щеке старого волка.

– Центральный Процессор управляет здесь всем. Я в нём – Император – единица, которая больше не подлежит трансформациям в виду весьма преклонного возраста, я не могу вносить глобальные изменения в протокол продолжения рода, а продолжение рода мохванов основан изначально на агрессии, причинении вреда, садизме. Центральный процессор считает, что с мирными протоколами мир мохванов обречён на быструю и неминуемую гибель. Поэтому ЦП тысячи веков оттачивает мастерство войны. Я нужен лишь как военный стратег и тактик, разрабатываю планы нападений и захватов. Да и волкам нужно понимание иерархии. Больше тебе не нужно ничего знать. Поверь, если бы я мог остановить своих солдат, я бы сделал это ещё в те времена, когда моя возлюбленная была рядом со мной. Но тогда я не умел подавлять протоколы ЦП. Этому меня научил мой друг Эдгар Рохау. ЦП эволюционировал, а я остался прежним дряхлым старым волком без поддержки доктора. На сегодня всё. Я устал.

Император поднялся, надел на голову венец и снова сел на трон. Взмахом руки отправил шута Огли восвояси. Волчья морда приняла невозмутимое выражение. В зал стали входить гвардейцы, снова выстраиваясь вдоль стен. И когда пришла стража за Дмитрием, он услышал злобное шипение Императора:

– Мне до чёртиков достала война и смерти. Я хочу, чтобы ЦП исчез. Навсегда и бесследно вместе с вонючими, навозными жуками. Держись, старик, и да пребудет с тобой вся слава и любовь Сахме.

Спустя время старый киборг вошёл в свои покои и остановился перед ложем. Малыш спал, раскинув ручки в стороны. Тяжело вздохнув, волк свернулся вокруг ребёнка калачиком и, бережно обняв его, закрыл глаза, вдыхая запах молока. Огли во сне повернулся и ласково коснулся крошечной ладошкой щеки Императора, вызвав в его душе порыв нежности.

– Я отдам за тебя жизнь, дитя, – прошептал Император.

– Я видел крылатого хранителя во сне, – также тихо ответил Огли.

– Расскажи. – Мохван уткнулся носом в макушку ребёнка, закрывая глаза.

– Я был во сне девочкой. Стоял за деревом. Огромным деревом. Рядом стоял мальчик, и он держал меня за руку. Крылатый бог протянул прекрасной золотой женщине с бесконечными крыльями яблоко. Он сказал: “Хочешь яблоко? Вкусное”. Эти двое: крылатый хранитель и золотая дева с короной на голове были нашими родителями. Они воспитывали нас в бесконечной любви и нежности.

Мой друг тоже дал мне яблоко. А потом к нам прибежала жрица. Она схватила нас за руки и потащила прочь с холма. Она кричала, что надо бежать, спасаться. Она кричала, что мир осквернён, а великий змей Знаний убит. Я смотрел на наш холм издалека, из пещеры существ, похожих на людей. За холмом горел наш прекрасный Белый город, и гибли люди. Их убивал царь чёрной пылью, которую боятся ангелы. Мальчик всегда был рядом. Он оберегал меня, а когда я стала девушкой, он взял меня в жёны. Он очень любил меня. Мы умерли очень старыми. У нас было много детей и внуков. Он сказал, что мы всегда будем вместе. И сдержал обещание.

– Как сдержал? Вы снова встретились? – удивился волк.

– Да, отец. В прошлой жизни я снова был девушкой, и была его женой на Земле. Мы оба выросли в Индии, а потом приехали в СССР, чтобы мой муж мог продолжать свои уникальные исследования. Я была молода и красива; носила сари и много драгоценностей. У нас было двое детей. Но нас всех похитили. Детей убили на моих глазах и прибили огромными булавками к стене. Я хотела тогда умереть, но мне не дали, а заперли в каменной комнате со стеклянной стеной. Оттуда я видела, как убийца пытал других женщин и детей, как он насиловал и калечил их. Убийца заставлял моего мужа работать в лаборатории, обещая освободить меня и детей, которые уже были мертвы. И этот убийца был когда-то царём Белого города. Я узнал его. И узнаю снова, в каком бы теле он ни воплотится. Я убил себя. Вынул из уха серьгу, заточил о стену и проткнул себе шею. Моё имя Лакшми Бобар.

Император сглотнул от ужаса и судорожно втянул воздух, боясь опустить глаза на нежное лицо амальгаманта.

– Какие диковенные сны ты видишь, Огли, – через силу проговорил он, обнимая крепче ребёнка, словно стараясь уберечь от бед и страданий. – Спи, малыш. Я с тобой.

Бобар. Да, был в лаборатории такой учёный. Рохау говорил о нём.

– Не могу, отец. Я хочу найти Зал Исцеления, похоронить мужа и детей. И своё прошлое тело. А потом найти убийцу.

– Детей уже похоронили другие люди. И твой муж, и ты уже похоронены с почестями, какие вы заслужили, – со вздохом прошептал волк, разглядывая узоры на потолке. – А вот враг где-то спрятался. Ты непременно найдёшь его. Вот только тебе надобно сначала вырасти, многому научиться и старательно тренироваться. Тебе придётся торопиться с обучением. А теперь закрывай глаза и спи.