Чтение онлайн

Имя ньюсты Вилка было известно всем общинам племени. Она убила, во время паломничества в Мёртвый город, вождя шуар -охотников за головами, который нарушил древний договор дававший проход в разрушеный город в сельве.

Раньше там жили предсказатели и шаманы чачапойя. Сельва давала им нужные растения и минералы для пророческих ритуалов и лечения людей от болезней. Но однажды самый сильный из посвящённых предсказал приход четырёх стихий. Сначала большой воды, потом посланников воздуха - страшных эпидемий, косивших людей с такой быстротой, что шаманы не успевали их лечить. На следующий год земля затряслась и открылась широкая трещина полная огня. Городские жилища, построеные так, как учили боги, чтоб выдержать гнев земли, всё таки разрушались. Это не была обычная огненая гора. Земля открыла огнедышащую пасть на много-много тупу, далеко в леса. Пожары гнали людей и животных с насиженых мест. И шаманы, спасая древния знания уходили к горе рыдающих духов.

Спустя годы, три больших года солнца, огненный демон неожиданно умер. Сельва быстро вернула свою власть. Но на земли, раньше принадлежащие племени пришли другие. Они называли себя шуар, что на их языке означало просто люди. Боги испытывают преданных и посылают им разных соседей. Глядя на них проще увидеть, какими мудрыми были законы, данные Ждущим.

Воины облаков не любили сельву. Но, в ныне мёртвом городе, оставался храм-близнец, построеный богами. И, если в Куэлап стоял храм Ньявпа (прошлое), то в городе шаманов-Пача(будущее). Для их постройки долго искали места силы. Храм остался единственым не разрушеным зданием города. И раз в год шаманы должны были возвращаться к нему. Так прказал Инти.

Сначала народ шуар был малочислен и вожди их общин боялись чачапойя. Они заключили с ними мирный договор. Меняли нужные шаманам растения на изделия из металла, который обрабатывать не умели. А так же давали свободный допуск к храму.Но постепенно в леса приходили всё новые пришельцы. Воины облаков не знали от какой беды бежали эти малорослые злобные воины. Их обычаи казались им мерзкими. А уж этот ритуал носить на себе уменьшеные головы врагов..

Инти учил, что только самый смелый воин не побоится оставить в живых врага, который храбро сражался. А хитрые лесные карлики не выходили на честный бой, а стреляли из чащи ядовитыми стрелами. И однажды отряд шаманов был предательски расстрелян, а договор нарушен.

Ньюста Вилка тогда ещё совсем юная предсказательница и умелая воительница была ранена и, если бы не кровь бога, дающая особую защиту от ядов, погибла бы со всеми.

Шуар подошли к врагам и, бросив свои духовые трубки, направились отрезать головы убитым. Такого боя карлики не видели никогда. И больше уже не увидят. Вождь и восемь лучших воинов пали в течение нескольких мгновений. А остальные разбежались как крысы.

В этот год храм остался пуст. А женщины и дети шуар, оставшиеся без лучших воинов и охотников не пережили сезона дождей. Одна община погибла, но это ничему не научило других. С тех пор каждый поход к храму превращался в опасное предприятие.

Сын вождя не обладал благородной храбростью ньюсты. Он больше походил на отца. Сильный, красивый, но хитрый и злобный, как шуар. И если вождь чачапойя не обладал неограниченой властью(главные вопросы племени решал совет), то среди воинов в последнее время зрело недовольство из-за жестокости и завистливости их военноначальника. И скорее всего недалёк был час поединка, который сместит верховного. Но воин был силён и его подлый нрав давал ему преимущество среди честных воинов. Пока ньюста Вилка благоволила ему, как отцу своего ребёнка. Мальчик жил с отцом. В Доме могли расти только девочки и вождь пользовался желанием матери почаще видеть сына и мелким шантажом и прочими хитростями добивался от женщины желаемой поддержки. Но и она слепой не была. Конфликт зрел.

Каждый ученик шамана, свободный от дневных забот о теле умершей, должен был провести одну ночь в комнате слёз с близкими, охраняя вход от злых духов, желающих украсть душу ещё не нашедшую Путь. Сегодняшнюю ночь взял на себя амаута, чтоб научить маленького ученика видеть и охранять. Ведь когда-то он должен будет делать это сам.

Чаупи-тута стоял у курильницы с ароматной травой и голова немного кружилась. В комнате раздался женский голос:

Мама Супайи, приходящая в темноте,

твой дом тих и холоден,

но прийди и услышь жизнь Кукури

крови четвёртой дочери Инти,

зовущейся Иллари,

родившей на рассвете трёх дочерей

Пуху, Вара и Райя…

Голос в голове становился шире, расползался и превращался в сияние из которого вдруг поползла зловещая чёрная тень.

– Ты видишь его, мальчик?-возник в его голове голос учителя.

– Да,-не в силах шевельнуться, одними губами выдохнул он.

– Запоминай..-голос учителя вырастал как дерево, разбрасывал слова-ветки и расцветал красками тонов, как цветут орхидеи:

Демон, рождённый в складках времён,

тебе нет пути в мир живых,

тебе не будет пути в мир мёртвых,

твоё время никогда не наступит,

потому что ты умрёшь в миг рождения

Тёмная тень сгустилась и начала проталкиваться сквозь яркий свет, как выходит голова ребёнка из лона матери, и в этот момент шаман ударил по ней палицей из розового камня…

10 октября-18 октября.

Я смотрела с какой скоростью исчезают чистые листки в блокноте и понимала, что надо поменьше писать о нас и побольше о них. Поэтому сразу к делу.

Вчера я таки побывала на “поминках”. Народ шёл вереницей. Было понятно-женщину любили. На пороге я споткнулась в потёмках, и что-то лёгкое и мягкое скользнуло по моему лицу. Я подставила руку и в неё опустилось маленькое птичье пёрышко. Мистика..Вчера Анджей спросил у шамана как звали умершую женщину. Он хотел помолиться. Голубка..Вот уж не орнитолог, не знаю какой птице принадлежало пёрышко. Но..То ли мы становимся более религиозны, то ли жизнь так пошутила со смертью.

На пороге комнаты стояла сладкая парочка: шаман с огромной булавой в руке и его ученичок. Конечно, этот маньяк его опять чем-то обнаркошил. Глаза стеклянные, зрачки как маковое семечко. И воняет из жаровен какой-то дрянью. Любитель травки вдруг повернулся и ушарашил своей палкой с набалдашником в виде вентиля что-то, видимое только закинувшимся, под потолком. Народ уважительно обошёл обдолбаного воителя.

В комнате сидели женщины чинным рядком, глаза опущены. Но они такими нанюхавшимися не выглядели и потому я решила, что Пушак чего-то добавил орально, для пущего эффекта. Однако проверять на себе не хотелось. Из “присутствующих здесь дам”, знакомой показалась только старшая. Точно, это она присутствовала на операции. Она же произносила монотонно непонятные мне слова. Пройдя вокруг за людьми и повернувшись, чтоб выйти, я наткнулась глазами на входящую пару. Красивый мужчина с широкими плечами и неприятным взглядом ,а за ним женщина с совершенно таким же лицом, какое только что осталось сзади.