Чтение онлайн

Наконец разведчики доложили, что никаких признаков засады поблизости не обнаружено. И хоть получалось, что в ненайденной засаде могло схорониться от трёх до шести тысяч ордынцев (если Тангкут не увёл с собой часть воинов, и все россказни перебежчиков были частью плана хитроумного хана), Карсидар решил атаковать дикарей.

Для начала две большие группы пеших лучников выбежали вперёд и принялись обстреливать татар. И пока ордынцы отвечали тем же, из прохода между пехотинцами ринулась на врага конница. Ещё два отряда всадников заходили с боков. Таким образом, Карсидар рассчитывал, что его воинам удастся окружить татар и одновременно рассечь их боевой порядок посередине. Ну и не следовало забывать о возможности засады: все, кто не участвовал в атаке, внимательно поглядывали по сторонам, а разведчики продолжали рыскать по степи. Но вокруг всё было спокойно.

Тем временем русская конница уже сошлась с татарской. Казалось, битва и дальше будет разгораться, но не прошло и нескольких минут, как татары дрогнули, подались назад, а затем обратились в настоящее бегство, пытаясь не дать окружить себя.

– Смотреть по сторонам!!! – крикнул Карсидар, привстав в стременах, и пока сражавшиеся передавали предостережение воеводы дальше, бросил вперёд новые силы. Теперь татар точно ветром сдуло: через пару минут вражеская конница рассыпалась по степи, и только убитые и раненые ордынцы напоминали о том, что ещё до полудня на этом месте находился противник.

– Ну это вообще ни на что не похоже! – возмущался Карсидар. Он приказал прекратить преследование и собраться, опасаясь, как бы русичи поодиночке или мелкими отрядами не угодили в ловушку, а сам спрыгнул с седла, подобрал и сломал несколько татарских стрел. Зловещих кроваво-красных камешков не оказалось ни в одной. Тогда он подозвал толмача и с его помощью узнал у раненых, что после мятежа телохранителей и исчезновения Карагая половина татар разбежалась, остались лишь настроенные наиболее решительно. Однако не имея командира, они запаниковали и дрогнули при первом же натиске. Тем более, что против них ополчился сам Харса-колдун… Теперь путь на Тангкут-Сарай открыт.

На военном совете было принято решение как можно быстрее двигаться вперёд и осадить город, пока находящиеся там во главе с великим ханом татары не получили подкрепления. Поэтому отпустив всех ордынцев, сдавшихся ночью на милость Харса-колдуна (чтобы не стесняли движение войска), Карсидар оставил их заботиться о раненых соплеменниках, и русичи продолжили поход. Правда, Михайло пробовал мягко настаивать на допросе Карагая (разумеется, уж этого-то не отпустили), поскольку темник мог рассказать что-нибудь интересное и важное о плане обороны Тангкут-Сарая. Но Карсидар, который теперь не слишком доверял допросам, угрюмо бросил:

– Это всегда успеется, – и больше не пожелал слушать тестя.

За два с половиной дня, которые понадобились армии русичей для ускоренного перехода к Тангкут-сараю, ничего примечательного не произошло. Иногда на горизонте возникали одинокие татарские всадники, но приближаться к русскому войску они не рисковали. Ни единой засады ордынцы также не устроили. К середине третьего дня русичи спокойно вышли на берег Итиль-реки и к вечеру достигли цели похода.

Тангкут-Сарай оказался небольшим городком, стоявшим на правом берегу Итиль-реки и обнесённым сплошной стеной из желтовато-серого камня, которая имела высоту в три, местами в четыре человеческих роста. Карсидар намеревался предложить противнику сдаться, и если татары действительно напуганы, они могли пойти на это. Даже телохранители приволокли к нему Карагая, так может и Тангкута постигнет та же участь?

В противном случае придётся карабкаться на стены по приставным лестницам или высаживать ворота тараном. С другой стороны, даже если в городе есть колодцы, воды на всех жителей и несколько тысяч воинов с лошадьми может не хватить. А поскольку здесь довольно жарко, осаждённые начнут страдать от жажды. Штурмом или измором Тангкут-Сарай взять можно, только бы не подоспело подкрепление!

Но в любом случае Карсидар решил потратить один вечер и половину следующего дня на изучение подступов к городу и выработку плана осады. В городе было трое ворот: от северо-западных шла дорога вдоль берега вверх по течению Итиль-реки, от юго-восточных – вниз по течению, а западные смотрели прямо в сухую степь. Предстояло оценить, какие ворота наименее крепки и где стены наиболее низки, найти наиболее уязвимое место укреплений и лишь тогда действовать.

А пока русичи взяли Тангкут-Сарай в полукольцо, не заходя только на неширокую прибрежную полосу. Возможно, это была ошибка Карсидара, однако он инстинктивно не доверял «узким местам», на которых нельзя развернуться. Днём – это пожалуйста, а вот ночью лучше не рисковать, кто этих ордынцев знает…

Как раз осторожность воеводы и сыграла решающую роль в овладении Тангкут-Сараем. Всё обернулось самым неожиданным образом. Ночью дежурившие у берега караульные услышали тихий плеск вёсел. К несчастью, в те минуты луна как раз спряталась за тучи, затянувшие небосвод под вечер, а в свете наскоро зажжённых факелов ничего нельзя было разобрать. И лишь когда луна снова показалась на небосводе, поднятые по тревоге русичи увидели, что на берегу брошена набитая сеном лодка из шкур, с выходящей на реку стены спущена верёвка, к которой привязана большая корзина, и осаждённые уже почти подняли наверх сидящего в ней человека. Корзину обстреляли, но безрезультатно, и испуская радостные вопли, татары втащили живой груз на стену.

Судя по всему, это был один из гонцов, посланных за подмогой. Русичи разбудили своего воеводу. Карсидар ужасно рассердился, но понимал, что допущенной ошибки не исправить. Повлиять на ситуацию можно было одним-единственным способом: поскорее покорить Тангкут-Сарай.

Поэтому едва дождавшись рассвета, Карсидар начал лично объезжать городские укрепления, оценивая высоту и состояние стен. Когда он достиг западных ворот, то увидел, что осаждённые высыпали на стену и что-то возбуждённо кричат, высоко подпрыгивая. Срочно призванный толмач объяснил, что ордынцы требуют встречи с Харса-колдуном. Затем ворота на миг приоткрылись, и из них выехал богато одетый татарин. Даже в неярком пока утреннем свете было видно, как сильно он напуган… Неужели нечестивцы так боятся «колдуна»?

Всадники сблизились, татарин сбивчиво затараторил, а толмач принялся переводить. Из вежливости называя предводителя урусов Хорсадаром, а не Харса-колдуном, татарин сообщил две престранные новости. Великий Тангкут скончался вчера вечером от яда. Совершила неслыханное злодеяние его любимая жена. По неизвестной причине эта женщина, имевшая вздорный нрав, подсыпала яд своему повелителю Тангкуту. А заодно отравилась сама, зная, что разъярённые слуги в отместку как минимум сбросят её с самой высокой башни города. Великий хан скончался в страшных судорогах. Причём в отличие от себя, любимая жена дала Тангкуту медленно действующую отраву, и он промучался целых два дня. Кожа страдальца покрылась гнойниками, клочьями вылезали волосы на голове. Вдобавок перед смертью у хана началось кровохарканье.

Вторая новость была под стать первой. Приплывший из-за реки гонец, которого Тангкут так и не дождался, сообщил, что хан Берке не собирается идти на помощь осаждённой столице. Младший брат Тангкута выступил со своими четырьмя тысячами всадников по левому берегу, чтобы соединиться с десятью тысячами, засевшими в Бату-Сарае. Далее он, по слухам, собрался отойти на юг, чтобы выпросить войска у рода хулагуидов, вернуться с подкреплением и уже тогда помериться силами с русичами.

Видно, это злой рок ополчился против татар, раз великий хан Тангкут мёртв, Берке, который по праву старшинства становится теперь главой улуса Джучи, бросил подданных на произвол судьбы, а под стены Тангкут-Сарая пришёл сам грозный Хорсадар, могущественнейший в мире колдун.