Чтение онлайн

— Где вы тут видели больных?

— Давайте что-нибудь поинтереснее! Криминалист вытащил из вороха пакетов один:

— Вот эта закладка… Обнаружили в каминном зале под медальоном с лосиными рогами… Японского производства, нашими спецслужбами не используется. И похоже, в нерабочем состоянии.

— Кто её заложил? — Савватеев достал подслушивающее устройство, внешне напоминающее усатого засохшего таракана. — И кого тут слушали?

— Может, конкурентов, может, зарубежных партнёров… База-то для иностранных охот. А мы знаем, что делают на таких охотах, да ещё в уединённых местах.

— Почему решил, что не в рабочем?

— Посмотрите через лупу, товарищ полковник. Она сгорела… Тут никакая электроника не выдерживает.

— Что ещё? — Савватеев спрятал закладку в пакет и положил себе в карман.

— В пятом номере на втором этаже, по крайней мере дважды, выбивали стекла и вынималась рама.

— Как определили?

— Следы ремонта — новые штапики, остатки старого герметика. Переколачивалась обналичка, отверстия от старых гвоздей… Другие окна в доме ремонту не подвергались.

— Буйные постояльцы?

— Возможно… Только почему их заселяют в один и тот же номер? Кстати, самый лучший.

В характеристике Каймака буйства не отмечалось, хотя никто не знает, что может произойти с самым тихим человеком, если он приехал оттянуться на природе. Тем паче с бандитами…

Савватеев поднялся в пятый номер, обставленный дорогой мебелью и выкрашенный в приятный розовый цвет. Плинтуса были оторваны, часть из них выпилена, сразу от входа поднято и перевёрнуто с десяток половиц, а все остальные щели между досок тщательно выскребли, кое-где вместе с древесиной — криминалист работал профессионально и все-таки не обратил внимания, что скатанное от стен ковровое покрытие было почти новым и сильно отличалось от покрытий других номеров. Кроме того, если смотреть от двери, по оттенку пола заметно, что здесь когдато лежал ковёр — лак выцвел, отбивая довольно чёткую линию у стены и два прямых угла. А ещё краска на стенах была тоже довольно свежей, возможно, и годичной давности; под ней оказалась совсем другая— голубоватая, скорее всего, в тон исчезнувшему ковру. Выходит, в лучшем номере вдруг почему-то сделали ремонт, поменяли цветовую гамму, мебель, а учитывая отремонтированное окно, можно сказать, что здесь произошло некое нестандартное действие, однако проку от этих косвенных деталей было весьма мало. Например, окажется, что элитный номер усовершенствуют каждый год, дабы идти в ногу с Европой, откуда приезжают требовательные гости.

Вот если бы нашли явные следы крови, а она бы в свою очередь совпала по генетическим признакам с кровью Каймака!..

Если бы, если бы…

Савватеев отправил криминалиста обыскивать хозяйский дом, а сам подошёл к воротам, где под охраной бойца сидел прикованный наручниками Карпенко. Егерь не мог видеть, что сейчас происходит на базе: держать его в неведении, а значит, и в напряжении было сейчас полезно.

— Ты чего меня, как собаку, привязал и ушёл? — сразу же раззадорился егерь. — Отстёгивай! Я тебе что, зек, что ли? Или предъявляй обвинение!

— Слушай, а где голубой ковёр из пятого номера? — будто между прочим, спросил Савватеев, присев на корточки.

Самообладанию егеря можно было позавидовать, однако физиология живо отзывалась на внешний раздражитель: егерь будто бы остался возмущённым, даже взбешённым, но его морщинистый лоб вдруг разгладился, губы разомкнулись, что означало короткий миг расслабления — иначе говоря, душа оборвалась.

Возникла пауза секунд в десять. Приходил в себя…

— А хрен знает где, — голос был с лёгкой хрипотцой. — Спроси у хозяина. Я егерь — не завхоз.

— Хозяин у тебя за рубежом?

— Ну да…

Попадание было довольно точным, но чтоб вогнать его в панику, требовалось ещё два-три, причём с нарастающей точностью.

— Спросим, — быстро и скучно согласился Савватеев. — А что же пол в номере не поменяли?

— В каком номере? — натянуто спросил Карпенко и сглотнул — першило в горле!

— Да в пятом… Поменяли бы, так вопросов не возникало.

— Откуда я знаю? — он снова заговорил вызывающе, теперь чтобы скрыть волнение. — Я здесь не хозяин, работаю по найму! И отвечаю за охоту, а не за гостиницу. Моя задача выставить зверя клиенту!

Все, давить на него больше было нельзя! Двух попаданий пока что достаточно, пусть теперь соображает, в чем прокол, что ему грозит, и пусть придумывает версии про ковёр и пол.

— Ладно, сиди, пока я сплю.

Савватеев нарочито медленно пошёл к калитке — ждал, вспомнит егерь своё гневное требование об освобождении или нет…

Не вспомнил — иные мысли сейчас были важнее.

Савватеев и в самом деле решил поспать, пока делают обыск хозяйского дома, и уже поднялся на резное крыльцо терема-гостиницы, как увидел бегущего криминалиста.

— Олег Иванович! Вам бы нужно взглянуть на это!..

— Что там опять?

— А вы посмотрите сами!

Хозяйская изба, судя по убранству, ничем особенным не отличалась от крестьянских изб, если не считать, что не было ни одной перегородки — эдакий просторный зал со множеством окон, отчего свет здесь казался ярче, чем на улице. И ещё вдоль глухой стены были расставлены живописные полотна, словно в студии художника.

— Неожиданное хобби у хозяина, — заключил эксперт. — Несовместимое с личностью прапорщика пограничного спецназа.

Савватеев прошёл вдоль ряда картин и внезапно вздрогнул, будто наткнувшись на стену, и оптутил знакомый холодок, пробежавший по позвоночнику: на холсте были изображены два человека, сплетённые, свитые телами, в порыве какой-то пугающей экспрессии готовые разорвать или задавить друг друга…

— Да-да, именно это полотно, — забормотал возле уха криминалист. — Все остальное — примитив, лубок… Но выполнено одной и той же рукой! Вы чувствуете, какая сила исходит от холста?.. Что это? Единоборство? Обрядовый поединок? Ритуал?..

— Не знаю! — ощущая внезапное раздражение, бросил Савватеев. — Я не искусствовед…

— Но какое воздействие на подсознание! А это значит, мы столкнулись с каким-то магическим ритуалом.

— У вас безудержная фантазия…

— И это не все! — ничуть не смутился эксперт и откинул крышку люка в полу: — Прошу сюда!

Они спустились в тесный подпол, и при свете фонарика Савватеев увидел отведённый в сторону деревянный стеллаж, за которым оказался вход в ещё одно подземелье, выложенное кирпичом.