Чтение онлайн

Было подозрение, что он все-таки забрался на территорию туристического комплекса, где мог перепугать людей или, хуже того, попасть на глаза охране, которая здесь наверняка с оружием. Ражный вернулся к решётке, отыскал дыру, но едва пролез в неё, как услышал шепелявый, но грозный сторожевой свист.

От белеющих в темноте конюшен к нему шёл Гайдамак.

Семь прошедших лет никак уже не отмечались на лице инока давно окаменевшем и превратившемся в старческую маску.

— Здравствуй, инок, — сухо произнёс Ражный. — Я внук Ерофея…

— Да узнал, — откашлявшись, прогудел Гайдамак. — По голосу узнал… Кого звал-то?

— Ты волка не видел?

— Вон там что-то в кустах шевелилось, — инок указал крючковатым пальцем. — Может, волк, а может, человек… Но ты же не за волком сюда пришёл?

Ражный отмолчался, всматриваясь в кусты. Гайдамак напирать не стал, но уязвил с другой стороны.

— Слыхал я, со Скифом сходился на ристалище?

— Было дело…

— Что это боярин молодых араксов с иноками сводить начал? — будто бы осудил Гайдамак. — Воля, конечно, его, да ведь не по правде так… Но главное, ты в кулачном его взял. И он от такого поражения до сих пор отойти не может, пластом лежит.

Показалось, будто обрадовать хотел инок, однако не заметил интереса и будто подломился.

— Ты прости меня, внук Ерофеев, — сказал, не подымая тяжёлых бровей. — Правнучку лишил судьбы женской и тебя — невесты… Сотни раз выходил на ристалища, таких дошлых поединщиков ломал, таких ретивых бойцов в бараний рог гнул. И чем больше видел ярости в сопернике, тем беспощадней становился… И с тобой так же обошёлся… Обездолил правнучку. Посмотрю на неё — болит сердце… Послушай меня, араке, обиды прежней не держи, пойди к ней. Или был уже?

— Мне завтра в Судной Роще стоять, — в ответ на покаяние признался Ражный.

Гайдамак опустил плечи, ссутулился.

— Невесёлая у тебя дорога нынче… А знаешь, за что ответ держать?

— Знаю…

Инок снова показал на кусты.

— Там видел волка… Думал, собака такая, ночью-то все кошки серы… Какой-то человек подманил его, взял на поводок и увёл.

— Не может быть! — вырвалось у Ражного.

— Да как не может?.. Может.

Ражного внезапно осенило: Молчуна приманил Герой! Никто больше не смог бы увести его за собой.

Презрев дороги, Ражный пошёл через леса, напрямую к строящемуся газопроводу, и незаметно перешёл на бег. Он не заботился об ориентации и направлении, зная, что миновать траншею с трубами невозможно, в какую бы сторону ни шёл; она, как граница, окружала любое пространство, где жили люди.

Скоро он и в самом деле остановился на берегу рукотворной реки и увидел ярко-жёлтую технику и вспышки электросварки. Витюля приваривал к трубопроводу плеть, только что опущенную в траншею.

Заслоняясь рукой, Ражный приблизился к нему и похлопал по плечу.

— Герой! Где волк?

Тот варил самозабвенно, ничего не чувствовал и не слышал. Пришлось толкнуть сильнее.

— Верни Молчуна, Витюля!

Сварщик упал на колени, но не выпустил держака, и даже дуга не прервалась, выдавая его высокий профессионализм. Тогда Ражный рванул его за робу, сдёрнул маску с лица.

— Где волк?

На чёрной, закопчённой физиономии возникла смесь ярости и недоумения.

— Да пошёл ты!..

Он был очень похож на Героя…

— Погоди, а где же Витюля?

— Какой Витюля?

— Герой!

— Отвали со своим Героем! Не мешай работать!

И вновь зажёг сварочную дугу.

Ражный отошёл в сторону, проморгался от схваченных «зайцев» и заметил ещё одно зарево. Прыгая по трубам, он добрался до сварщика и без всяких сорвал с него маску. На красной и хорошо подкопчённой роже возникло недоумение.

— Верни Молчуна! Башку оторву! И этот был невыносимо похож на Героя, но разинул чёрный рот и заорал:

— Тебе чего, мужик?! Не видишь, на рекорд иду?! Ходят тут, бездельники!..

— Витя, ты меня узнаешь? — попытался он заглянуть в глаза.

— Кого узнавать-то?!

— Меня!.. Мы же с тобой… сегодня днём встречались!

— Ну, блин! Какие-то полудурки тут ещё ходят! — возмутился тот. — Я варю. Видишь, варю!!

Тогда он отскочил в темноту и огляделся. По всей нитке газопровода сверкали огненные сполохи, напоминая тяжёлый оборонительный бой против незримого противника. К следующему сварщику, соединяющему трубы в плети на бруствере траншеи, Ражный зашёл спереди, вырвал огненное жало и сдёрнул маску.

— Витюля?!

— Ну? — испуганно затрепетал он.

— Где Молчун?!

— Какой молчун?..

Ражный врезал ему слегка, но между глаз. Сварщик рухнул в траншею, заполз под трубы. — Не знаю!.. Не убивайте! Ничего не знаю!..

— Ты же Витюля?

— Ну я Витюля…

— Верни волка! Куда ты спрятал его? Опять в свою каморку?

— Я электроды брал, волка не брал, — уже откровенно заревел сварщик.

Герой даже в самые трудные времена не был таким плаксивым и жалким. Ражный понял, что в очередной раз ошибся, однако почувствовал, как начинает обрастать шерстью.

— Прости, брат, — сказал он в траншею и пошёл вдоль неё.

У остальных он ничего не спрашивал и тем более никого не бил — просто срывал маски и смотрел в лицо. Создавалось ощущение, что Герой размножился и вершит трудовой подвиг.

— Витюля?! Герой?! — напоследок безнадёжно крикнул он, и голос, усиленный трубой, разнёсся на многие версты, однако никто не услышал — не погасла ни одна электрическая дуга. Или не хотел слышать…

Назад Ражный шёл по дороге и все ещё не оставлял надежды найти Молчуна, озирался по сторонам, бросался на каждое движение в траве и кустах, но видел то вспугнутого зайца, то бродячую собаку или жирного, неспособного летать ворона…