Чтение онлайн

«Неужели до такой степени взводный девку запугал, что та теперь только в деревне встречи и назначает», — думаю я об Ирине.

Стоит тихий безоблачный вечер. Я прохожу через КП и метров через двести вхожу в село. Храм на холме. Я поднимаюсь туда по стершимся каменным ступеням, и передо мной открывается широкий простор, освещенный лучами догорающего заката. Картина необычайной красоты. Солнце вот-вот скроется за лесом; запад горит золотом, по которому горизонтально тянутся легкие пурпурные и алые полосы.

Я обхожу серые, еще достаточно прочные стены заброшенного храма, но никого не нахожу. И решаю подождать минут пятнадцать. «Когда это женщина являлась на свидание вовремя», — говорю я сам себе и через открытые массивные двери вхожу в храм. На полу то там, то здесь валяются осколки битой посуды, сломанные пластмассовые игрушки, порванные тряпичные куклы, свистульки и рожки.

«Видно, здесь был какой-то цех по изготовлению игрушек или склад», — думаю я и, выбрав место почище, сажусь на пол, прислонившись к стене. Вдруг раздается шорох. Холодок пробегает по моей спине. Я поворачиваю голову на звук и вижу в воротах трех человек в рабочих комбинезонах и белых капюшонах с разрезами для глаз. Один громила под два метра, второй, наоборот, метр с кепкой, ну а третий — середнячок. В руках у них биты для игры в городки. Они делают еще несколько шагов и останавливаются метрах в пяти от меня. Я поднимаюсь и молча смотрю на них. Они разглядывают меня так же молчаливо и пристально. Их намерения ясны без слов, и это в какой-то момент вызывает во мне парализующий страх и чувство беспомощности. Но в таком состоянии я нахожусь только миг. В следующую секунду, сунув по московской привычке руки в карманы, я иду им навстречу.

Их движения, взгляды в разрезах капюшонов мне чем-то знакомы, кого-то напоминают, но кого, вспомнить я не успеваю. Неожиданно сильный удар биты валит меня с ног. Я падаю, утыкаясь головой в пол, но тут же упираюсь руками в холодный камень и, собрав все силы, откатываюсь в сторону. Следующий удар биты проходит мимо, едва задев сапог. «Бьют, гады, со знанием дела», — мелькает в моем помутившемся сознании. Нужно во что бы то ни стало подняться на ноги, иначе хана, они постараются больше не промахнуться. Я вскакиваю. Острая боль молнией пронизывает все тело и тут же пропадает, оставляя неприятное ощущение слабости и страха. Они полукольцом обступают меня.

Середнячок, стоящий слева и пританцовывающий на месте от нетерпения и азарта, вдруг ныряет мне навстречу, хакает отрывисто и хищно, но занести биту не успевает. Мой удар опережает его и валит на пол. В следующее мгновение я оказываюсь лицом к лицу с двухметровым громилой. Горячая волна схватки уже подхватила мое тело, которое сделалось легким, послушным, быстрым. Я молниеносно все рассчитываю, делаю прыжок в сторону ровно настолько, чтобы меня не достал коротышка сбоку, вскрикиваю, делаю новый стремительный прыжок, и громила сгибается пополам. От следующего, точно рассчитанного удара в челюсть спотыкается и падает коротышка.

И тут я получаю удар битой сзади по голове и падаю. «Успел подняться, гад!» — мелькает в моем гаснущем сознании. На меня наваливается огромная туша. В разрезах для глаз капюшона я вижу вращающиеся свирепые зрачки и слышу тяжелое частое дыхание. Чьи-то пальцы сдавливают мое горло, чье-то колено бьет меня в пах…

Я сижу у входа великого капища священного первичного огня на престоле жреца, изготовленном из священных деревьев дуба, березы и ясеня. Передо мной на троне богов восседает согнутая тяжестью горба богиня Баба Йога. Ее седые космы свисают вдоль худого, изрезанного морщинами лица. Она настолько стара и суха, что, кажется, легкое дуновение ветра может снести ее ветхое, как пепел, тело.

Правой рукой я опираюсь на жезл, вырезанный из бивня мамонта. Мне его торжественно вручили как члену касты жрецов.

Я поднимаю глаза к небу и внимательно изучаю состояние созвездий. А затем отмечаю замеченные мною малейшие движения планет на каменных квадратах, где выдолблены фигуры и линии, отражающие небосвод. На небольшом расстоянии от них высится огромный каменный столб, вершину которого, словно шляпа, накрывает плита. В отдалении от него, в определенном порядке, стоят такие же сооружения, но поменьше и разной высоты. Они позволяют входить в связь с богами, предсказывать затмения, лечить людей, определять погоду и влиять на нее, если требуется. Горизонт розовеет.

«Как бесконечно далеки от нас звезды, — думаю я, — как медленно движется там время из неведомого прошлого в неведомое будущее. Но как тесно с ними связаны наши судьбы».

В восточной стороне неба появляется слабый свет, подобный зареву какого-то далекого пожара.

Баба Йога, велев дать мне гусли, говорит:

— Ты умеешь играть на гитаре, думаю, сможешь и на этом инструменте.

Гусли вздрагивают в моих руках, и неожиданно для меня самого возникает торжественная мелодия гимна, посвященного восходу Ра. [17] Помогают мне его исполнять старик с желтовато-красной бородой, играющий на волынке, и юноша с каменной свирелью.

Вступает хор, и торжественные слова гимна, выводимые мужскими, женскими и детскими голосами, начинают возноситься над красавцем Асгардом Ирийским и всем Беловодьем, лесами и лугами. А затем начинаются ритуальные танцы. Старые и молодые мужчины и женщины пускаются в пляс. На звуки музыки приходят и три волчицы. Они укладываются возле нас, смотрят на танцующих людей, и кажется, что чуть-чуть улыбаются.

— Хочешь потанцевать со своими сестрами? — И, не дожидаясь моего согласия, Баба Йога забирает у меня гусли. А потом начинает говорить зверям, что музыка, исполняемая людьми, звучит еще прекраснее, когда ее слушают человеческие уши.

Волчицы поднимаются на задние лапы, мохнатые шкуры сваливаются с них, и Ра уже освещает трех танцующих женщин с бледной гладкой кожей, длинными шелковистыми волосами и сверкающими глазами. Одна из них оставляет подруг, подходит ко мне, берет за руку и вводит в круг танцующих. На колеснице, запряженной оленями, подъезжает мужчина в широкополой шляпе. Он соскакивает на землю и тоже включается в танец.

Утро вступает в свои права, и музыка замолкает. Люди расходятся по ожидающим их делам. Я возвращаюсь на свое место. Ко мне подходит юноша и, протягивая свою свирель, говорит:

— Дарю! Она тебе пригодится, если снова захочешь вернуться к нам.

И через мгновение уже волком мчится вслед за стадом оленей. У него свирепые глаза и звериный оскал, а у нагоняемого им оленя прижаты уши и в глазах таится смертельный страх и обреченность.

Баба Йога поворачивает ко мне голову:

— Ты прекрасно играешь и умеешь воссоединять музыку людей с музыкой сфер. И это очаровывает, околдовывает всех. Даже волчицы полюбили тебя и отныне станут твоими помощницами. А чем ты так взволнован сегодня?