Чтение онлайн

Но даже на допросы его пока не вызывали. И подполковник дни напролет лежал на узкой железной койке, уставившись в потолок. Или расхаживал по камере взад-вперед, меряя ее шагами и вед счет про себя.

Заставить себя сосредоточиться было довольно сложно, несмотря на то, что никто ему, в общем-то, не мешал думать. Но в том-то и дело, что хотя никто и не мешал, а сами стены камеры словно давили на голову, прессуя и сжимая ее, не позволяя ей работать на полную мощь.

И вот, через неделю, когда Днёв начал уже потихоньку путаться с тем, который теперь час (хотя он и пытался фиксировать время), дверь камеры неожиданно открылась.

— На выход, — монотонно произнес охранник в звании сержанта.

Тон этот Днёву сразу не понравился. Он хорошо понимал, да и просто знал по своей работе в подобных ситуациях, что если к заключенному обращаются таки вот бесцветным голосом, да еще и люди в звании намного более низком, то ничего хорошего это не предвещает. Подполковник медленно поднялся с койки, стараясь как можно скорее выстроить все возможные варианты развития событий. Но вариант в голове крутился только один: это начало того, что они в органах по старинке называли «конвейер».

Днёв вышел из камеры, стал лицом к с стене и дождался, пока сержант запрет дверь.

— Развернуться, — скомандовал охранник. — По коридору вперед.

Подполковник послушно двинулся в указанную сторону. Теперь он на сто процентов был уверен, что его ведут в ту часть здания, где располагались кабинеты следователей. Если бы уже на расстрел — то совсем в другую сторону проводили бы…

Они миновали два лестничных пролета и свернули в довольно длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались тяжелые двери, не пропускающие не малейшего звука. Около одной из них сержант приказал ему остановиться. После этого он опустил ручку вниз и толкнул дверь вперед.

— Заключенный пять восемь четыре доставлен, — сообщил сержант тому, кто находился в кабинете.

— Заводите, — послышалось откуда-то из далека.

Сержант посмотрел на Днёва и кивком дал ему понять, что тот должен пройти внутрь. Подполковник внимательно заглянул в глаза молодого охранника, словно пытаясь в последний момент прочесть в них ответ на вопрос, что ждет его за этой дверью. Но глаза сержанта были абсолютно пустые. Днёв видел тысячи таких сержантов с точно такими же пустыми глазами. Он часто думал об этой пустоте, но все никак не мог припомнить, когда она начала появляться в глазах некоторых, особенно молодых, сотрудников Министерства. Ведь не так и давно….

В кабинете его ждали трое. Они сидели за длинным столом и перелистывали какие-то бумаги, лежавшие перед ними в бордовых служебных папках. Когда подполковник переступил порог помещения, они почти синхронно подняли на него глаза, а потом, словно тут же потеряв всякий интерес к вошедшему снова опустили их и уткнулись в бумаги.

— Проходите, присаживайтесь, — все так же не поднимая глаз

сказал один из трех, сидевший в центре.

Днёв скользнул взглядом по погонам — полковник и два майора. Все точно: Тройка.

— Что же вы стоите, Борис Владимирович? — полковник, наконец, удостоил его взгляда. — Садитесь же. В ногах правды нет.

Сказав последнее, он криво усмехнулся, прищурив глаза. Днёв сел на предложенный ему стул.

Неожиданно все трое, как по команде, отложили документы и уставились на него. Так продолжалось чуть ли не минуту. Создавалась впечатление, словно сидевшие за столом увидели перед собой не подполковника государственной безопасности, а как минимум пришельца. По крайней мере, самому Днёву эта сцена казалась именно такой и напоминала кадры из старых фантастических фильмов американского производства, которые он видел еще в детстве, до революции.

Первым молчание прервал все тот же полковник.

— Так что, товарищ Днёв, будем рассказывать и ли как?

— Что рассказывать?

Подполковник прекрасно понимал, каких слов от него ждут эти люди, но говорить их естественно не собирался — признаваться ему было не в чем.

— Ладно. Дело ваше, — подытожил его молчание полковник и полнядся со стула, выпрямившись и одернув китель. — Гражданин Днёв, именем верховной власти Союза национал-коммунистических республик, во исполнение пункта пятнадцать всесоюзного закона номер двадцать шесть «О борьбе с врагами Отечества» вы приговариваетесь к смертной казни за активную подрывную деятельность против правительства и лично…

Договорить полковник не успел. Дверь кабинета распахнулась и на пороге показался генерал Збруев. Днёв заметил капли пота у него на лбу — генерал явно спешил и, похоже, добирался до места вынесения приговора чуть ли не бегом. Вся троица повинуясь инстинкту вытянулась по стойке смирно и отдала вошедшему честь.

— Ознакомьтесь, — Збруев положил на стол лист, вверху которого Днёв сумел прочитать слово «Приказ».

— Ну-ну… — процедил полковник, закончив чтение и передавая приказ одному из майоров.

— Что еще за «ну-ну»? — нахмурился Збруев. — Не понял вас, товарищ полковник. Вас что-то не устраивает?

— Да нет… — неопределенно отозвался полковник, на лицо которого черным по белому было написано разочарование, замешанное на досаде. — Просто…

Казалось, что он собирается с духом. Так оно и было. После небольшой паузы полковник продолжил:

— Просто, товарищ Збруев, мне кажется, что в сложившихся условиях, было бы не правильно проявлять тот либерализм, который… То есть, я хочу сказать, что любое дело требует тщательного разбора и изучения, а вот так….

Генерал внимательно слушал, и складка на его переносице становилась все более глубокой.

— Вас что конкретно не устраивает, товарищ полковник, в приказе Руководителя МНБ? Я что-то вас не совсем понял, если честно.

Полковник сглотнул и ответил:

— Меня все устраивает.

— Вот и закончим на этом. — Збруев повернулся к Днёву:

Пошли.

Збруев пообещал что-нибудь сделать и сделал. Оказывается, как только Днёва бросили в камеру, по его делу тут же началась активная разработка. Ребят из его отдела всех поставили на «конвейер» и всю прошедшую неделю, не давая им не пить, не есть, не спать, допрашивали круглые сутки, выбивая признательные показания. Днёв и его группа обвинялась в сговоре с преступниками. По версии следствия, подполковник с Лычкаревым намеренно дали уйти одному из бандитов во время ночной погони. Днёв сидел в кабинете генерала и изучал материалы своего дела. В самом начале папке он обнаружил всевозможные биографические справки, отзывы на себя с мест учебы и мест службы. Затем пошли материалы допросов сотрудников отдела. Днёв улыбнулся: никто из ребят за эту неделю не оговорил себя и ни слова не сказал из того, что могло бы кинуть хотя бы тень на их начальника, то есть подполковника Днёва. Все упрямо твердили, что группа работала и делал все возможное для раскрытия дела «волков». Сотрудники подробно описывали следственные мероприятия, рассказывали о ночных бдениях и так далее… Подчиненными своими Борис Владимирович остался доволен — хороших ребят он себе отобрал в отдел.