Чтение онлайн

Тиффани подхватила жабу и улыбнулась женщине:

— Я собираю коллекцию сушеных жаб, — сказала она.

— Это хорошо, дорогая, — сказала женщина и поспешила уйти.

— Не смешно, — сказал жаб из ее передника.

— Люди по-другому не понимают, — ответила Тиффани.

Она села под деревом и вытащила его из кармана.

— Фиглы попытались украсть несколько наших яиц и одну из наших овец, — сказала она, — но я вернула их.

— Ты вернула что-то от Нак Мак Фиглов? — спросил жаб. — Они что, заболели?

— Нет. Они были немного… хорошо, очень милые. Они даже сделали за меня работу по хозяйству.

— Фиглы делали работу по хозяйству! — воскликнул жаб. — Они никогда не делают хозяйственной работы! Они вообще бесполезные!

— А потом был Всадник без головы! — сказала Тиффани. — У него совсем не было головы!

— Хорошо, это главная рабочая квалификация, — сказал жаб.

— Что происходит, жаба? — спросила Тиффани. — Фиглы — это те, кто вторгается?

Жаб попытался уйти от ответа:

— Мисс Тик на самом деле не хочет, чтобы ты общалась с ними, — сказал он. — Она скоро вернется с помощью…

— Она успеет вовремя? — поинтересовалась Тиффани.

— Я не знаю. Вероятно. Но ты не должна…

— Я хочу знать, что происходит!

— Она пошла, чтобы позвать несколько других ведьм, — сказал жаб. — Мм… она не думает, что ты должна…

— Ты должен сказать мне все, что знаешь, жаба, — сказала Тиффани. — Мисс Тик нет. Есть я.

— Другой мир сталкивается с нашим, — ответил жаб. — Здесь. Довольна теперь? Это то, что думает мисс Tик. Но это происходит быстрее, чем она ожидала. Все монстры возвращаются.

— Почему?

— Нет никого, чтобы остановить их.

На мгновение наступило молчание.

— Есть я, — сказала Тиффани.

По дороге на ферму ничего не случилось. Небо оставалось синим. Ни одна из овец в загонах, казалось, никогда не возвращалась домой с ускорением.

Облако горячей пустоты лежало на всем. Крысошлеп сидел на полпути к задней двери, прижимая что-то лапой. Как только он увидел Тиффани, он подхватил это и помчался за угол дома на приличной скорости, вращая лапами, как ошпаренный. Тиффани слишком хорошо кидалась комьями земли.

Но, по крайней мере, в его пасти не было ничего сине-рыжего.

— Посмотри на него, — сказала она. — Большое трусливое ничтожество! Мне действительно жаль, что я не могу ему запретить ловить птенцов, как это ни грустно!

— У тебя нет шляпы, которую ты могла бы носить, а? — спросил жаб из ее передника. — Мне не нравится ничего не видеть.

Они вошли в маслодельню, которую Тиффани обычно имела в своем распоряжении в течение большей части дня.

В кустах рядом с дверью тихонько шептались. Это выглядело примерно так:

— Че мелкая карга сказашь?

— Она сказала, что хочет, чтоб энта кота кончашь жрать мелких птахов.

— Только-то? Кривенс! Без проблем!

Тиффани посадила жаба на стол настолько осторожно, насколько было возможно.

— Что ты ешь? — спросила она, — из вежливости надо было предложить гостю еду.

— Я привык к слизнякам, червям и комарам, — сказал жаб. — Это проблематично. Не расстраивайся, если у тебя их нет. Я догадываюсь, что ты не ждала в гости жабу.

— Как насчет молока?

— Ты очень любезна.

Тиффани принесла немного и налила в блюдце. Она наблюдала, пока жаб пил.

— Ты действительно был прекрасным принцем? — спросила она.

— Да, наверное, возможно, — ответил жаб, лакая молоко.

— Итак, за что мисс Тик превратила тебя?

— Она? Ха, она не могла сделать этого, — усмехнулся жаб. — Это серьезное волшебство, превратить кого-нибудь в жабу и оставить ему человеческое сознание. Нет, это была фея-крестная. Никогда не злите женщину со звездой на палочке, юная леди. Они бывают злопамятны.

— Почему она сделала это?

Жаб выглядел смущенным:

— Я не знаю, — сказал он. — Это все немного… туманно. Я только знаю, что был человеком. По крайней мере я думаю, что я знаю. Это дает мне волю к жизни. Иногда я просыпаюсь ночью и думаю, а был ли я когда-либо действительно человеком? Или я был только жабой, которая действовала ей на нервы, и она однажды заставила меня думать, что я был человеком? Вот ведь пытка, правда? И я не смогу превратиться обратно? — жаб посмотрел на нее взволнованными желтыми глазами. — В конце концов, в обличье жабы нельзя сильно испачкаться, да? Это должно быть намного проще, чем превращать сто шестьдесят фунтов человека в восемь унций жабы, да? Однако куда девается остальная масса, спрашиваю я себя? Это только видимость, знаешь ли, перенос. Очень нестабильный. Я подразумеваю, что у меня есть, конечно, одно или два воспоминания о том, как я был человеком, но что такое память? Только мысль в вашем мозге. Ты не сможешь убедиться в том, что она реальна. Честно, ночами, если съем плохого слизняка, я просыпаюсь с криком, но получается только кваканье. Спасибо за молоко, было очень вкусно.

Тиффани в молчании смотрела на жаба.

— Ты знаешь, — сказала она, — волшебство гораздо более сложная штука, чем я думала.

— Флапити-флапити-флап! Чип, чип! Ах, я бедняжка, чипити-чип!

Тиффани подбежала к окну.

На дорожке был Фигл. Он сделал себе слегка растрепанные крылья из куска тряпки и какое-то подобие кепки с клювом из соломы и подпрыгивал кругами, как подбитая птица.

— Ах, чипити-чип, порхи-порх! Ой, нет ли тута коты! Ах, дорогуша, я здесь! — вопил он.