Чтение онлайн

– По преданию, так можно увидеть будущее. Можете назвать это дхарским фольклором, господин профессор, – спокойно ответил учитель.

– А мне можно взглянуть? – заинтересовалась Берг.

– Нет, – покачал головой Родион Геннадьевич. – Это может увидеть только владелец Охс Вагрэ, и то не каждый. Перстень высвечивает переломный момент будущего, от которого зависит судьба…

– Да-с, да-с, забавно, – снисходительно молвил профессор. – Рискну все же проявить материализм и умеренный оптимизм. Если наши иппосы завтра все-таки взбунтуются, голосую за пеший поход. Вот-с.

– Вы правы, Глеб Иннокентьевич, – поднял голову Лебедев, за весь разговор не проронивший ни слова. – О февральских волках судить не могу, но нам надо быть в Сайхене хотя бы послезавтра к вечеру… Степан, раз так, ты можешь остаться.

– Господин полковник! – воскликнул Арцеулов, но Лебедев остановил его повелительным жестом.

Степа молчал, как будто сказанное вовсе его не касалось.

– Степан, – позвал брат. – Ты слышал меня?

– Не-а, – Косухин отвернулся. – Не слышал…

– Я серьезно…

– А я нет, чердынь-калуга! Да и его благородие меня не отпустит…

И Степа соизволил взглянуть на мрачного Арцеулова. Тот резко встал и отошел подальше.

После ужина Ростислав отозвал Родиона Геннадьевича в сторону и рассказал о том, что увидел сквозь серебряный ободок. Тот выслушал внимательно, но что-либо объяснить отказался.

– Я ведь не маг, господин Арцеулов. Просто вспомнил предание, а уж как сие толковать – вам, пожалуй, виднее. Почтенный господин Семирадский прав – все это лишь фольклор…

– Нет, – прервал его Ростислав. – Родион Геннадьевич, я, знаете, привык верить своим глазам. Не знаю насчет этого… Гургунх-эра, но кое-что увидеть довелось. Объясните!

– Не смогу… Мы действительно говорим на разных языках. Если бы вы могли мне просто поверить…

– Попытаюсь, – кивнул капитан. – Если что, сумею убедить полковника…

– Хорошо… – чуть подумав, согласился хозяин. – У меня три совета – знаете, как в сказках… Волки – обычные волки не опасны. Но бойтесь тех, которые с красными глазами…

– Да… – хрипло ответил капитан.

– До Сайхена путь длинный, придется ночевать. Ночуйте где хотите, но не заходите в церковь Святого Ильи. Здешние жители ее боятся. Есть предание, что там служил какой-то расстрига или самосвят. Будете смеяться, господин Арцеулов?

– Нет… Не буду. А какой третий совет?

– Если у вас кто-нибудь, не дай Господь, погибнет…

Учитель замолчал, словно не решаясь закончить. Ростислав терпеливо ждал.

– …Сразу же отделите его голову от тела.

Как ни странно, услышанное почему-то совсем не поразило капитана.

– Я вас понял, – кивнул он. – Остается надеяться, что ваши советы нам все-таки не пригодятся…

– Дай-то Бог… – странным голосом ответил хозяин.

– Вы что-то знаете? – понял Арцеулов. – Скажите, ведь для нас это очень важно!

– Не скажу – намекну. Вы ведь военный, господин Арцеулов, а значит должны знать, что иногда у человека можно заметить на лице… Нечто… Когда ему грозит опасность…

– Мы называли это «Взгляд Ангела».

– Вы знаете это предание? – удивился учитель.

– У нас его знал каждый, – кивнул капитан. – Ангел приходит к человеку перед смертью…

– Да… Одному из ваших грозит очень большая опасность. Очень большая…

Арцеулов долго не мог уснуть. Не то чтобы его до такой степени поразило услышанное, причина была куда более прозаичной – Ростислав наблюдал над Косухиным. Он видел, что Степа, примостившийся в углу и укрывшийся с головой полушубком, не спит. Уже не в первый раз приходила в голову вполне разумная мысль – пристрелить краснопузого, хотя бы «при попытке к бегству». Но подумав, Арцеулов вдруг понял, что не сможет. Тогда, у избушки – дело другое, тогда они были на равных… В конце концов Ростислав решил, что надо бы связать Степу, забрать полушубок, и оставить в этой деревне. Черт с ним, краснопузым, пусть дышит! Может, в следующий раз пощадит какого-нибудь офицера, все польза!..

Степа действительно не спал. Правда, он и не думал бежать или, к примеру, зарезать белого гада Арцеулова хозяйским хлебным ножом. Степа размышлял о брате. В глубине души он никогда не верил, что Николай погиб, ведь чудеса случаются даже на войне. И вот брат здесь, но даже в страшном сне Косухин не ожидал, что встретит не вернувшегося из германского плена поручика, а белого полковника, за которым шла охота чуть ли не по всей Сибири. А тут еще «Владимир Мономах» и эфирные полеты, которые, оказывается, совсем не то, что полеты на аэропланах и даже дирижаблях. Степан слабо представлял себе те сотни верст, о которых говорила Берг, но от ее рассказа веяло жутью: его брат, его Коля, крутился вокруг Земли в стальной чушке среди дикого холода, темноты, да еще в каком-то «вакууме». Правда, то, что брат летал на «Мономахе», наполняло сердце Степы законной гордостью. Он даже подумал, что Николая вполне могли бы запустить и первым, но этот Барятинский – небось, знатного рода, вот и сподобился… Не захотели великие князья пускать первым в «эфир» серую кость!

В общем, мысли у Степы оказались несколько путаными. Твердо он знал лишь одно – брата не бросит и «Мономаха» этого увидит.

Наутро все оказалось хуже, чем думалось. Волчьи следы опять видели у околицы. Лошади были в мыле, к ним стало опасно даже подходить, а не то, что пытаться запрячь в сани. Но отступать было поздно. Родион Геннадиевич раздобыл пять пар лыж (Степины догадались захватить с собой), вещи распределили по «сидорам», и полковник приказал выступать. Учитель провожал их молча, даже не перекрестив на дорогу.

В лесу было тихо. Тучи за ночь разошлись, на небе неярко светило бледное зимнее солнце. Ветер стих, идти было не просто легко, но и почти приятно. «Почти» – потому что слова о волках крепко засели у всех в головах. Волчьи следы увидели почти сразу. Их было много – и на дороге, и в стороне, среди деревьев. Особенно часто встречались они на полянах; на одной из них, где на минуту остановились передохнуть, ночью побывало, по Степиным подсчетам, не меньше двух дюжин серых. Следы в основном попадались очень крупные, а некоторые оказались такого размера, что даже профессор удивленно качал головой.