Чтение онлайн

– - Погоди, мама, не до тебя сейчас, - сказал он Фетиде, которая, как обычно, в самый неподходящий момент появилась рядом с ним.
– Сейчас война начнётся. Я должен быть первым.

– - Не вздумай!
– закричала на него Фетида.
– Первый, кто ступит на троянскую землю, погибнет в первом же бою.

Она сказала это достаточно громко, чтобы её слова услышали все вокруг.

Пророчество, произнесённое богиней, быстро разнеслось по кораблям и самым негативным образом сказалось на боевом духе греков. Конечно, каждый из них понимал, что может погибнуть в этом бою, но каждый надеялся на лучшее, конечно, каждый хотел заслужить славу первого, кто ступил на троянскую землю, но сделать возможную смерть верной смертью ради этого сомнительного достижения никто не рвался. Всё равно ведь никто не разберёт, кто из тысяч бойцов, одновременно спрыгнувших на берег, коснётся его первым. Никто кроме смерти. А получить награду из её рук никто не жаждал.

Когда весть о словах Фетиды дошла до Агамемнона, он на своём корабле проводил совещание со штабом. Агамемнон стукнул кулаком по столу, нецензурно высказался об Ахилле и крайне богохульственно об его матери.

– - Дура неугомонная!
– добавил он.
– Трепуха бессмертная! Во всё ей соваться надо. И где ж такое видано, чтобы мать воина в бой сопровождала! Вон, у Тлеполема Зевс громовержец дедушка. Ну, давайте, теперь он дедушку с собой притащит! Превратила армию в детский сад, и слова ей не скажешь - обернётся рыбой, и поминай как звали. А только отвернёшься - она снова тут как тут. Гадит за спиной, пораженческие настроения распускает, сынку своему на мозги капает. И уж непонятно, я тут командир или эта вертихвостка. Поймаю когда-нибудь - уху из неё сварю!

Послышался кашель. Это взял слово Нестор - царь Пилоса, старейший из всех греческих командиров. Ни один грек не знал, сколько ему лет - тому числу, какое он сам называл, никто не верил, а когда он родился никто не помнил. По его же словам, он всех нынешних царей в колыбели качал и даже помнил, как его собственный отец учился ходить. В бою от него вряд ли мог быть толк, но он утверждал, что не пропустил ни одной войны за всю историю Эллады, и вовсю храбрился, говоря, что старый конь борозды не испортит, а молодые нынче всё равно воевать как в старые времена не умеют, так что и он - в старину богатырь знатный - на что-нибудь ещё сгодится. Польза от него, впрочем, была: на любой случай у него была в запасе интересная история из жизни, рассказывать их он умел хорошо, и с ним было не скучно долгими походными вечерами.

– - Ты, Агамемнон Атреевич, командир, конечно, выдающийся и в разных предметах толк знаешь, но в гневе иной раз забыться можешь и слова такие говоришь, какие знаменитому полководцу говорить не следует. Можно иной раз крепкое слово сказать о подчинённом, а то и о начальнике - я сам в своё время этим часто грешил. Был, например, случай, о котором я сейчас рассказывать не буду, поскольку время неподходящее и к пустой болтовне не располагающее. В такое время надо кратко свои мысли выражать, что я сейчас и сделаю. Так вот, негоже, Агамемнон Атреевич, о богах такие слова говорить, как если бы они нам, смертным, подобны были. Они, боги, не нам чета. Они нас во всех отношениях превосходят: они мир сотворили и всем в нём правят, от них всякий порядок на земле пошёл, а если какие их поступки нам не понятны, так это только по скудоумию нашему. Значит, нам это понимать и не положено. Вот, взять к примеру...

– - Да что ты такое говоришь, Нестор Нелеевич!
– перебил его Агамемнон.
– Это Фетида-то мир сотворила? Не смеши меня - она и кашу варить не умеет! Какая она к аидовой матери богиня! Обычная нимфа, каких на любом болоте пара дюжин. А гонору и впрямь будто только что с Олимпа спустилась.

– - Это ты, конечно, Агамемнон Атреевич, верно говоришь. Нимфа она - с этим не поспоришь, но нимфа необычная. На её свадьбе сам громовержец Зевс Кронович со всеми богами гулять изволили. И что за свадьба была, скажу я вам! Сейчас таких не то что на земле - на Олимпе не празднуют. Перемен блюд было десятка два - и что ни кушанье - язык проглотишь. Кто там только тосты не говорил! А подарки какие дарили! Те доспехи, что сынок фетидин Ахилл Пелеевич сейчас носит, батюшка его Пелей Эакович в подарок от богов на той свадьбе получил. Вот какая это была свадьба! А доспехи-то знатные. Такие сейчас нигде больше не найдёшь. Сам Гефест Зевсович, бог искуснейший, в своей кузне на Лемносе ковал. Вы видели, какая тонкая работа! Какой материал, какая чеканка! Разве людям по силам такие создать? Нет, на такое только бессмертные боги способны. А копьё его вы видели? А коней? Божественные кони, бессмертные. Только хозяина слушаются - любого другого на месте разорвут...

Одиссей решительно подхватил копьё и щит и бодрым шагом двинулся на нос корабля. "Ладно, - бросил он на ходу.
– Пойду сам десантироваться, раз никто не хочет".

От неожиданности даже Нестор замолчал, прервавшись на полуслове.

"Я тебя никогда не забуду!
– крикнул вслед Одиссею Агамемнон.
– Жену, сына озолочу, как с войны вернусь!" - и, обращаясь к оставшимся, с восхищением сказал:

– - Вот это я называю истинным героизмом! Жизни не пожалел, на верную гибель пошёл ради общего дела!

– - На гибель пошёл? Как же!
– скептически усмехнулся Паламед.
– Или ты не знаешь Одиссея! Чтоб этот жизнью пожертвовал! Разве что чужой. Сейчас наверняка спихнёт кого-нибудь.

Между тем корабли подошли к самому берегу. Троянцы уже подготовились к высадке греков и ждали их во всеоружии. Тучи стрел и камней обрушились на бойцов, собравшихся на носах кораблей, но не решавшихся вступить в схватку с врагами. Подрывная деятельность Фетиды дала результаты: многие греки уже были ранены, были и такие, кто погиб, так и не ступив на троянский берег. Так что, как ни интересен был рассказ старика Нестора о свадьбе Фетиды, слушать его было некогда - надо было срочно принимать меры, чтобы первый день троянской войны не стал последним.

Одиссей протолкался на нос корабля, осмотрелся, лихо сбросил на берег свой щит, громко на весь флот закричал: "Эх, была - не была, двум смертям не бывать, а одной не миновать! За мной, ребята! Ура!" и соскочил с корабля.

"Ура!" - закричали греки и ринулись в бой.

Когда царь Филаки Иолай сразу после свадьбы ушёл на войну, его молодая жена Лаодамия вылепила из воска статую мужа и с тех пор каждый день молилась ей, поимённо обращаясь ко всем олимпийским богам с одной и той же просьбой: "Сделайте так, чтоб мой муж вернулся из Трои, сделайте так, чтобы я снова увидела его, хотя бы на час".

Её молитвы были услышаны, жертвы приняты, и как-то раз к Лаодамии заявился Гермес.

– - А вот и мы!
– сказал он.
– Боги, как видишь, никогда не обойдут вниманием того, кто приносит им жертвы, а если богов о чём-то как следует попросить, то они это обязательно исполнят. Так что смотри, кого я к тебе привёл!

– - Иолай!
– воскликнула Лаодамия.

– - А вот и нет!
– подражая её интонации, ответил Гермес.
– Это не просто Иолай, царь какой-нибудь там Филаки, это национальный герой всей Эллады Протесилай. Впрочем, он сам тебе сейчас обо всём расскажет.

Гермес изящным движением достал из-за пазухи песочные часы, поставил их на стол, присел в углу на чудесным образом появившееся там кресло и растворился в воздухе так, что его стало почти не видно. Лаодамия бросилась бы на шею долгожданному мужу, но её смущала едва различимая тень бестактного бога.

Некоторое время молодожёны молчали, смотрели друг на друга и не могли наглядеться, будто виделись в первый раз. Много времени прошло с тех пор, как Иолай покинул свою жену и родной город и уплыл в Авлиду, чтобы оттуда отправиться в далёкую Трою возвращать Менелаю сбежавшую непутёвую жену.