Чтение онлайн

– - Прости, что так долго, - начал наконец Протесилай.
– Нас ветер задержал в Авлиде. Мы всё никак не могли отправиться.

– - Где был тот ветер, когда ты уплывал в Авлиду?
– грустно сказала Лаодамия.
– Тогда он не задержал тебя ни на день. Я и сказать тебе на прощание ничего не успела. Я тогда так долго стояла на берегу - пока могла различить тебя, а потом пока могла различить парус твоего корабля.

– - Я знаю, - ответил, смущённо опустив глаза, Протесилай.

– - Зачем ты так спешил в эту Трою? Вас ведь не случай задержал, а воля богов. Разве Троя твоя родина, чтобы так рваться туда даже вопреки богам?

– - Этого требовал мой долг, моя честь. Ты ведь и сама не захотела бы стать женой труса, чтобы обо мне говорили, что я испугался Гектора.

– - С чего ты это взял? Я хотела бы, чтоб ты боялся Гектора, и чтоб каждый троянец казался тебе Гектором, чтобы ты пережил всех храбрецов, какие падут на этой безумной войне. К чему тебе она? Менелай пусть воюет - его дело жену возвращать, а твоё дело к жене вернуться невредимым и навечно посвятить доспехи Зевсу. Ты должен меня любить, пусть воюют другие.

– - Ну вот, я вернулся и больше уже не уйду на войну, как ты и хотела.

Тут Лаодамия не удержалась и всё-таки бросилась на шею мужу. Она обнимала и целовала его, пока её не прервало покашливание из угла, где сидел Гермес. "Час прошёл", - сказал посланник богов, многозначительно кивая на песочные часы. Лаодамия поглядела на него с недоумением, а в глазах Протесилая было столько мольбы, что Гермес не выдержал, перевернул часы и снова растаял в воздухе.

Они стали рассказывать друг другу, что произошло, пока они не виделись. Лаодамия рассказала о долгой и тоскливой одинокой жизни в Филаке: как она завидовала троянкам, которые каждый день могут видеть своих мужей, как она обнимала восковую статую и разговаривала с ней, как было холодно по ночам. Протесилай говорил о скучной жизни в Авлиде, о пути в Трою, о предсказании Фетиды, что первый, кто ступит на троянскую землю, погибнет в первом же бою.

– - Так ты бы и сходил последним!
– воскликнула Лаодамия.
– К чему твоя решительность? Лучше бы ты домой спешил, чем в бой.

– - Ну, последним в бой идти как-то стыдно было бы, - смущённо возразил Протесилай.
– Но я помнил, что ты просила беречь себя, и ждал, пока на берег ступит кто-то другой.

Из угла снова послышалось покашливание. Гермес показал на часы.

– - Но я ведь ещё ничего не успел сказать!
– взмолился Протесилай.

Гермес сделал грустное лицо.

– - Что ж вы со мной делаете!
– тяжело вздохнул он.
– Чувствую, будут у меня сегодня неприятности, но не могу отказать. Никак.

Он вновь перевернул часы.

– - Почему он тебя торопит?
– спросила Лаодамия - Ты же сказал, что больше не уйдёшь на войну.

– - На войну уже больше никогда не уйду, - подтвердил Протесилай.

Ужасная догадка осенила Лаодамию.

– - Но ты же не пошёл в бой первым?
– дрожащим голосом спросила она.

– - Нет-нет!
– поспешно ответил Протесилай.
– Первым с корабля соскочил Одиссей. Но он ступил не на троянскую землю, а на свой щит. Никто тогда не обратил на это внимания. Все бросились вперёд, не я один. Но так уж получилось, что земли первым коснулся именно я. Ты б видела, как меня чествовали после боя! Называли великим героем, переименовали в Протесилая.

– - Подтверждаю, - вмешался Гермес.
– Твой муж, Лаодамия, всё изображает скромность и чего-то не договаривает, но я могу прямо сказать: он дрался как лев. Ты можешь им гордиться. Такого отважного героя я уже давно не видел. Сам Геракл постеснялся бы встать рядом с ним.

– - Чего ты не договариваешь?!
– закричала Лаодамия.
– Предсказание не сбылось?!

– - Что сказано богами всегда сбывается, - ответил Протесилай.
– Я погиб в этом бою. Боги услышали твои молитвы и разрешили нам встретиться на час, прежде чем я уйду в царство мёртвых, а теперь мне пора.

– - Ну вот мы и достигли ясности, - бодро сказал Гермес.
– А то долгие проводы - лишние слёзы. На меня и так теперь Аид ругаться будет. Он и сам пунктуальный, и от других непунктуальности не терпит. Так что теперь быстренько прощайся с мужем и ступай получать заслуженные почести от благодарного народонаселения Филаки.

Лаодамия набросилась на Гермеса с кулаками.

– - На кой мне твои почести!
– кричала она.
– Ты мне мужа живого верни!

– - Да вы, смертные, совсем озверели!
– взорвался Гермес.
– Я тебе не бюро по возвращению живых мужей! И мужа твоего не я на войну посылал! Одна ты что ли сегодня вдовой стала? И никто богам истерики не закатывает. Бери пример со своего мужа: он человек военный, порядок понимает: сказано к Аиду, значит к Аиду. И так уже всё для вас делаешь. Идёшь вам навстречу, и только ругань в благодарность. Просила, чтоб муж из Трои вернулся - пожалуйста, просила на час его увидеть - уже третий час с ним разговариваешь. А что он при этом ещё и живой должен быть - ты разве об этом просила? Думаешь, у богов других дел нет, как только угадывать, кто что в своих молитвах имеет в виду?

– - Действительно, Лаодамия, - согласился Протесилай, - не гневи бога. Прощай, береги себя.

– - И это ты мне говоришь? Беречь себя? А ты сам себя сберёг? Я только об этом тебя и просила ради нашей любви, но ты даже этого не сделал! Пал как дурак в первом же бою! Ты обо мне тогда думал? Нет, ты о славе думал, о чести, о Менелае с его паскудной женой - чтоб ей с Парисом ни в чём согласия не было! А теперь ты вдруг обо мне вспомнил! Чтобы я себя берегла!

Гермесу надоело слушать эти капризы. Он подхватил Протесилая и помчался с ним в царство Аида.

А вслед за ними помчалась догонять душа Лаодамии: расставшись с мужем при жизни, она не захотела разлучиться с ним и в смерти.

Неуязвимые герои

Хоть и с трудом, и с потерями, но греки всё-таки высадились на троянскую землю. Враг отступил за крепостные стены, оставив берег, заваленный трупами.

Воины Агамемнона совершили торжественный молебен, принеся жертвы богам, почтили память погибших, на траурном митинге воздали отдельные почести Протесилаю. Трупы врагов продали родственникам довольно выгодно. Впрочем, тех, за кого много не давали, продавали задёшево - всё равно ведь их куда-то надо девать, мнение, что трупы врагов приятно пахнут, распускают те, кто никогда их не нюхал. Свои корабли греки вытащили на берег и стали рядом с ними обустраивать лагерь, готовясь к долгой осаде.

При первом же взгляде на городские стены стало ясно, что за восемь дней тут не управиться, и Калхант заявил, что не надо цепляться к словам: он-де говорил, что осада продлится восемь месяцев, а про восемь дней он оговорился.

За всеми этими трудами и заботами прошёл день. Ещё не остывшие от пыла битвы воины не шли спать, хотя все очень устали. Герои собрались в палатке Ахилла и коротали вечер за беседой. Множество вкусно приготовленного жертвенного мяса и привезённого из Эллады вина отлично способствовало приятному разговору. Говорили, конечно, о прошедшем сражении, в котором Ахилл особенно отличился.