Воля павших
Шрифт:
– Что мне!.. Белье под смену забыл!
– Так оно бывает, когда человек по первому разу сам себе рухлядишку в путь укладывает, – назидательно заметил Гоймир.
– Так как же, – Хмур оглянулся через плечо, стоя на коленях около своего крошна, – как прошлым летом ему сестрица, на пастбище собирая, сунула в крошно исподнюю – он с той поры до сборов никого не допускает…
– Йерикка, – не обращая внимания на подначки, Морок умильно смотрел на рыжего горца, – сердце у тебя доброе… Так дашь мне свое?
– Нет, – отрезал тот. – Ты запачкаешь ночью. У тебя возраст такой, а мне носить… – Хохот потряс коч, а Йерикка выругался: – Кровь Перунова!
– Что за дело? – невинно спросил Гоймир.
– Я рубаху забыл, – убито признался Йерикка.
– Меняю на исподнее, – немедленно предложил Морок.
– Что-то мне тошно, – решил обратить на себя внимание Олег.
Гоймир – он пристраивал на коричнево-желтый выгнутый борт в головах своего спальника карандашный рисунок Бранки, держащей в зубах веточку рябины – немедленно отозвался:
– Это море тебя обнюхивает. Отпустит скоро, коли уж вовсе несчастливым не окажешься…
– А если окажусь? – вздохнул Олег и спросил: – А где Бранка сейчас? Что-то я ее не вижу.
– Как ее увидишь? – пожал плечами Гоймир, садясь на спальник. – На восходе она, на дальнем пастбище… Дед сильно гневался, что ушла без спросу с обозом да едва не сгинула – заслал с глаз долой. Вернется недели через две, может – к нашему возвращению…
– Накличешь. – Хмур трижды сплюнул через левое плечо, пробормотал: «В морду тебе, сгинь-пропади-рассыпься!» – Снежища – не селедка, косяком не идут. Как будет – может статься, вдвое больше просидим на льдах…
– Совет хороший, – вдруг сказал Йерикка. – Ложись-ка ты спать. Прошлую ночь на ногах прокрутился, уснешь быстро, а во сне привыкнешь к качке… Да и дел тут других все равно нет. Есть-то не хочешь?
– Нет! – Олега даже передернуло, к горлу подскочил ощутимый комок. – Я, наверное, правда лягу…
Он, торопясь, чтобы поскорее улечься спокойно, разделся, влез в теплый спальник и… уснул, едва успев надвинуть на лицо клапан.
Олег проснулся от легкого, но настойчивого голода, а еще – от мелкой водяной пыли, моросившей на подбородок. Сперва он совершенно не понял ни того, где находится, ни почему темно, ни отчего все вокруг качается… Потом вспомнилось – он на коче, и мальчишка застыл, с тоской ожидая, что сейчас вернутся тошнота и отупелость.
Но Йерикка оказался прав. Морская болезнь ушла со сном.
Неожиданное открытие очень обрадовало. Высвободив руку из теплых объятий мешка, Олег откинул клапан и понял, что резко похолодало. Низкое серое небо сочилось дождем. Было хмуро, но достаточно светло – похоже, за тучами солнце раздумало садиться. Коч скрипел и стонал, наверху что-то загадочно посвистывало и выло. Вокруг сопели, похрапывали и просто громко дышали спящие.
Кроме голода хотелось в сортир. Олег покосился на свою одежду, лежавшую рядом. Пожалел, что не сунул ее в мешок. Представил, какая она сейчас холодная. Вздохнул. И решил потерпеть. Все равно придется вылезать, так хоть не сию секунду…
Почти все вокруг спали – почти, но не все. Хмур, например, не спал – лежал, закинув голые руки под голову и смотрел в небо, шевеля губами. Молится, что ли? Особенного молитвенного рвения Олег тут ни за кем не замечал… Почувствовав на себе взгляд, Хмур отсутствующе посмотрел на Олега и снова уставился в небо.
На секунду Олегу представилось, что ничего и не было – он просто в походе… Но потом неожиданно накатила тоска по дому – такая, что мальчик плотно сжал веки, а в мозгу сами собой возникали мысли, что он никогда, никогда больше не вернется на Землю… никогда…
Он вновь открыл глаза. Посмотрел налево. Йерикка читал. Да, читал самую обычную толстую книгу в обложке с неразличимым рисунком и стертыми строчками названия, написанного, похоже, глаголицей. И вернулся интерес – до чего на широкую ногу было поставлено взаимодействие миров, если земляне тут проложили железную дорогу, печатали книги на местном языке… А потом пришла мысль: интересно, дед был всему головой? Или он просто примкнул к чему-то, что начали другие? И как вообще все начиналось, с чего, с кого?
Йерикка тоже ощутил взгляд Олега. Но он в отличие от Хмура отреагировал:
– Проснулся? – тихо спросил он, опуская книгу. – Как себя чувствуешь?
– Нормально, – тоже шепотом ответил Олег. – Что читаешь?
– «Описание Ханна Гаар» Владимира Твердиловича, – пояснил Йерикка. – Интересная книга, хоть и старая.
– Старая? – переспросил Олег.
Йерикка объяснил:
– Владимир Твердилович жил двести лет назад… Тогда горцы были еще настоящими дикарями, а на юге лежали десятки разных княжеств…
Независимых.
– Я хотел спросить, – нерешительно начал Олег. Йерикка кивнул: – Как же так получилось? Мы с вами совсем одинаковые. Один народ. Но у нас столько техники разной, настоящее государство… А тут средневековье… Это…
– Я знаю, – перебил его Йерикка – Я читал.
– Время ведь одинаково идет, – продолжал Олег. – Но у нас на Земле люди те же самые, из того же народа, в технике ушли дальше намного. Потому и данваны вас покорили…
– Нас они не покорили, – без обиды поправил Йерикка. – Но я понял, про что ты. Наш мир погубило спокойствие. Когда наши предки вернулись сюда с Земли, они увидели благодатные пустые земли. Хангары, хоть и многочисленные, были куда слабее нас. Они платили нашим князьям дань… На северо-западе иногда приходили из своих земель анласы, но с ними никогда не было большой войны, так – молодецкие сшибки за славу… И мы перестали развиваться. В первую очередь – в технике. Ее развитие всегда подталкивает война с настоящим врагом, опасным, равным по силам. У нас такого врага не было на всей планете. А когда он пришел – застал нас почти такими же, какими мы вернулись сюда с Земли. Вся техника, которую ты тут видишь, – она привезена тоже оттуда. Или сделана тут по вашим образцам…
– Зато у вас экология хорошая, – утешил Олег. И покаялся: – Извини, я глупость сказал…
– Глупость, – подтвердил Йерикка. – Данваны тоже очень об экологии заботятся. Чтоб технический прогресс их владения не портил… Ты кем хотел стать? – неожиданно спросил он.
– Почему «хотел»? – спросил Олег. – Я хочу… только не знаю – кем. Я всегда мечтал о приключениях. Вроде, – он усмехнулся, – вроде того, в которое влип. И никогда не думал, что приключение изнутри – совсем не то, что приключение снаружи.