Воля павших
Шрифт:
Отряд врага был обречен.
Над спящей весью прокричала сова. Раз. Другой. Третий.
– Рысь! Рысь! Рысь!
Утренняя тишина развалилась, словно стеклянная витрина, в которую угодил камень. Посыпались ее осколки, разрываясь треском очередей и тугими раскатами гранат.
Дверь дома под флагом распахнулась. С хрустом срывались ставни, но люди, появлявшиеся в оконных проемах, не успевали выпрыгнуть – очереди швыряли их обратно. Несколько человек, пригибаясь и стреляя, все-таки вырвались из одного дома, прыгали по ступенькам лестницы… но сбоку от крыльца разорвалась ручная граната, положив конец попытке бегства.
– Закройте концы! – проорал Гоймир, указывая на противоположную сторону улицы. Там – раз, раз, раз – проскакивали на противоположную сторону стрелки, очевидно, ночевавшие на каком-то сеновале. Проскакивали, ложились и густо лупили из своих винтовок.
– За мной, – выдохнул, подбегая, Йерикка, – через огороды, скорее!
Несколько горцев, влетев во двор, проскочили его и выбежали на огороды. Олег перепрыгнул через несколько грядок с помидорами, стараясь держать ЭмПи стволом на линии огня, не опускать его в землю.
– Ложись! – Йерикка грохнулся между грядок, приложился к пулемету.
Остальные попадали кто где стоял – Олег, например, под стену хлева, за которой хрюкали разбужденные свиньи.
– Тише вы, отбивные, – пробормотал он еле слышно, удобнее перехватывая оружие.
Йерикка угадал точно и на этот раз. На огороды начали выскакивать горные стрелки – оглядываясь и стреляя в улицу.
Гром «Дегтярева» был похож на длинный секущий прут. Йерикка стрелял, вжавшись щекой в приклад и придерживая его левой ладонью сверху.
Олег поймал на мушку метнувшегося обратно и срезал его первой же короткой очередью. Вскочил, перебежал под прикрытием пулемета до угла хлева, стоя на колене, выпустил еще одну очередь, наугад, просто чтобы обозначить себя.
– Прикрой! – выкрикнул Йерикка, подхватывая пулемет на бедро.
Олег начал от живота поливать горизонт перед собой, не заботясь о том, что ЭмПи при стрельбе длинными очередями неизбежно задирает вверх. Йерикка перебежал, почти не пригибаясь и стреляя, упал между грядками, начал менять диск. Горцы косой дугой перемещались по огородам, отрезая стрелкам отступление. Те поняли это и рванули напролом, густо стреляя перед собой, надеясь задавить врага огнем.
– Уйдут! – заорал Йерикка.
Один из парней около него вдруг взвился всем телом, рухнул в ботву, заколотил ногами:
– А-а-а-а!..
– Куда они денутся! – крикнул в ответ Олег. – Пальцы загибать умеешь? Гни!
Жестокий азарт овладел им. Расстояние было метров сто, увеличивалось по секундам, следовало спешить, пока эти метры не сделали бесполезной стрельбу из малоприцельного ЭмПи. Олег приложился…
Бежали уже трое – было пятеро, но двоих успели срезать другие. Олег стрелял, как недавно по мишеням: короткая очередь – ствол чуть в сторону и вниз, короткая очередь… Бегущие валились, кувыркались, как подстреленные кролики.
– Загнул? – Олег быстро поменял магазин. – Что новенького?
– Все новости устарели, время динамичное. – Йерикка приподнялся. – Все, кажется…
Они всей командой, прикрывая друг друга, перебежали туда, откуда выскочили стрелки. Последним подбежал парнишка по имени Тверд, оставшийся осмотреть подстреленного товарища.
– Как? – быстро спросил Йерикка, не поворачиваясь и немного высовываясь из-за угла.
– Мертвый. В лицо, – так же быстро ответил Тверд.
– М-угу, – откликнулся Йерикка. – Через улицу, быстро. Тверд первый.
В веси еще шел бой. Точнее сказать, отстреливались из одного дома – не деревянного, а блочного, должно быть, здорово построенного. Били в четыре ствола, из них, похоже, два – пулеметных.
– Может, предложить им сдачу? – спросил Олег. Йерикка даже не обернулся.
Урок № 1. Тут сдачу не предлагают. И не принимают.
Следующим перебежал Коваль – и почти сразу попал под огонь. Йерикка вытащил его за ноги, мальчишка был ранен в грудь справа навылет.
– Интересно, – сквозь зубы спросил, накладывая на рану льняной бинт, Тверд, – как это ты ухитрился-то?
– Да… – Коваль кусал губы и выглядел не столько испуганным, сколько растерянным. Он даже нашел в себе силы пошутить: – Так они ж мне по ногам били. Ну я и увернулся…
В улице неподалеку зазвучал голос Гоймира – горцы прекратили стрелять:
– Подпалим вас! Подпалим, нечисть! Молитесь!
Это было просто предупреждение. Не предложение сдаться.
Стрельба из дома тоже прекратилась. Несколько секунд царило полное молчание, а потом молодой голос красиво запел:
– Лайс она навис Скиван сайан… —и еще два голоса подхватили:
Хармр уна хандангс, Фрам отт спейван! Ойх, ойх, врам отт спейван!– Данваны, – процедил сквозь зубы Йерикка.
А Гоймир крикнул:
– Пали их!
«Баум! Баум!» – дважды рявкнул гранатомет – единственный в группе. Две гранаты поочередно влетели в окна, разорвались внутри, и жирное, чадное пламя метнулось изо всех окон, с хрустом проломило крышу…
– Думаю, Брячко было так же хорошо, как им сейчас, – сказал Йерикка, вставая. Потянулся и спросил Олега: – А знаешь, о чем они сейчас пели? О том, что они на нас плюют. И что придут другие, которые пройдутся по нашим трупам. Так вот, Вольг. Так вот.
…Побоище, учиненное горцами в веске, не затронуло местных жителей. Если не считать, конечно, что один дом сгорел, а еще четыре были здорово покалечены. К счастью, местных из них выселили, чтобы не путались под ногами.
Бежать, судя по всему, никому не удалось. Пленных тоже не было – раненых врагов обезглавили на месте. У самих горцев трое были убиты, один ранен тяжело и двое – легко. Тяжело раненый – с простроченной наискось грудью – умирал…
Корреспонденты обнаружили в одном из домов свою аппаратуру и метались по веске, похожие на голодных, дорвавшихся до стола с обедом. Снимали все подряд, раздражая горцев, занимавшихся сбором трофеев.