Воля павших
Шрифт:
– Благо за внимание всей честной компании. Благо, что свои важные дела побросали, да наши глупые речи послушать собрались. Может, чего и сгодится – иной раз из глупости ум родится. Не понравится – гневу волю не давайте, а понравится – так не забывайте… – Он снова поклонился и под изменившийся, ставший погромче, гусельный напев продолжал:
Куклы наши – не живые, Только все же не простые. Вы смотрите, примечайте, Да знакомых узнавайте…По сигналу его руки занавес разъехался в стороны и началось представление…
Князь имел трех сыновей. Старший был других хитрей, Средний был других богаче, Младший – только что храбрей……На фоне грубовато, хотя и ярко нарисованных декораций некоего богатого города началась вполне обычная история. Только персонажи были одеты так, что в старшем сыне сразу можно было узнать горожанина, в среднем – лесовика, а в младшем – горца. Куклы изготовила рука мастера, и даже Олег, избалованный телевидением и видео, смотрел внимательно, хотя и ожидал, что сейчас начнутся традиционные поиски невест и так далее.
Однако вместо этого на сцене разворачивались другие события. Старый князь пошел походом на неведомых чужаков, что разоряли окраинные земли. И вернулся разбитый, с остатками дружины, сам умирающий от ран. На заднем плане ловко и бесшумно менялись декорации, создавая ощущение смены пейзажей и вообще здорово оживляя происходящее.
Умирая, князь завещал своим детям, пришедшим проститься с отцом:
Приближается напасть! Чтоб вам, дети, не пропасть — Друг за друга стойте крепко, Не делите, братья, власть!Но почти сразу после отцовской кончины старшие братья принялись затирать младшего. Старший с ним вообще знаться не хотел. Средний всячески обманывал в мелочах и в крупном. Младший не обращал внимания, вел себя по-прежнему дружелюбно, да еще и охранял границы княжества, пока старший бездельничал, а средний копил богатства. Зрители реагировали очень непосредственно, поддерживали младшего сочувственным гулом, а в адрес старших не скупились на сердитые реплики.
Вот как-то братья обедали. И вдруг прямо в их богатую горницу ворвался всадник – рыжий, как огонь, на большом коне. У всадника был отчетливо крючковатый нос, и в толпе заперешептывались: «Анлас, анлас…» И точно – братья заговорили:
Вот анлас пришел до нас. Что расскажет нам анлас?Гусли сменили ритм – мелодия стала явно не славянской. Всадник, соскочив с коня, заговорил – и речь его тоже была иного стиля: без рифм, с частыми аллитерациями. Он жаловался братьям-князьям, что, пока пас он своих коней, неведомая злая сила разорила кочевье, и нашел он стариков-родителей сгоревшими в пламени, младшего брата-юнца – лежащим у пожарища с копьем в руках, умершего от ран, верных псов – порубленными, а молодую жену и новорожденную дочь унесла злая сила невесть куда.
Чем на пожарище, Чадном и горьком, Мертвых оплакивать, Я снарядился В дорогу дальнюю, В дело праведное. Злую ту силу Выследить, Месть отомстить клялся я, За погубленных родичей Мертвым лечь, Иль вернуть любимую, Дочке не дать Рабыней вырасти Под плетью вражеской. Наши отцы Спины прикрыли В битве яростной Друг другу накрепко, Смерть отвели Друг от друга оружием, Звались они Побратимами до смерти. Жду я от вас По силам помощи!Но оба старших брата принялись юлить, ловчить, отнекиваться, а потом прямо заявили, что они к отцову побратимству касательства не имеют, и пусть анлас сам со своими врагами разбирается, а от их земель любая опасность далеко – не по воздуху же враг прилетит?! Тогда вскочил младший:
Вижу, нету толку с них, С этих лежебок двоих! Я пойду, анлас, с тобою — Ближних вызволять твоих!И ускакал с анласом. А старшие только обрадовались:
Ускакал наш дурачок! Ну а мы-то тут при чем?! Будем жить оба-двое, И сыты, и пьяны…На сцену упала тень. И женский истошный голос прокричал:
– Ой, спасайтесь! Данваны!
Занавес на время закрылся. Вокруг стояла напряженная тишина – ни звука, даже с ноги на ногу никто не переминался. Все ждали…
– Эх-хе-хе, вот как бывает, – печально заговорил старик, – среди лета снег выпадает; думаешь – беда далече, а она тебе – прыг на плечи!
На декорации был уже не красивый город, а дымящиеся руины, трупы и вереницы пленников, тянущиеся куда-то бесконечными цепями, жуткими в своем однообразии. На переднем плане старшие братья пытались спрятаться друг за друга, а на них надвигались несколько огромных фигур в до удивления похожих на данванские доспехах, с громоздким, устрашающим оружием в руках.
Вот они, грифоновы дети! Весь народ за правителей глупых в ответе! Тем-то что – башка с плеч, и всего, А прочим – рабство да плети …А у края сцены тем временем появились анлас и младший брат – оба пешие, в рваной одежде с пятнами крови. Появились и застыли, перешептываясь. Потом подошел конь анласа – тоже пораненный.
Что тебе в моей войне? Ты не кровный родич мне… Воля павших Так спасайся, лес-то близко, Вмиг ускачешь на коне… —горячо сказал младший брат. Но анлас гордо отвечал:
Коль ускачу, От врагов укроюсь. Как дальше буду Я жить на свете? В воду я гляну — В озерное зеркало, — Вода мне покажет Труса харю. В лес я спасусь, В дом свой зеленый — Лес зашумит мне: «Изменник подлый!» Конь меня больше Носить не станет, Сбросит, покинет Друга предавшего. Встанем вместе, Брат мой названый!