Вопросы
Шрифт:
– Ты обманула меня, – продолжал Рига, – когда сбежала. Когда я пытал людей, надеясь узнать, куда они тебя спрятали. Ты сыграла не по правилам – сыграла против меня. И тебе это понравилось. Теперь ты хочешь развестись со мной, снова бежать куда-то и выставить меня дураком перед всей сетью.
– Так вот, что тебя волнует? Реакция сети?
– Никто, ни один человек не уходит из сети живым. И ты не исключение.
– Я же не служу в твоей бригаде!
– И это позволяет тебе предавать? Не зли меня, Таня! Ты не понимаешь, чем это может кончиться!
– Мне все равно!
Рига вдруг ударил кулаком в стену, пытаясь найти выход своей злости. И Таня подумала, что эта злость всегда была в нем, всегда жила в нем, придавая бешеную стремительность его жестам.
В комнату как ни в чем не бывало вошел Дим. Лицо его было по обыкновению спокойным и безразличным, хотя их громкие голоса не могли не привлечь его внимания.
– Дим, оставь нас! – обернулся к нему Рига.
Тот взглянул на оружие в его руке и покачал головой.
– Пусть Таня уходит.
– Что?! Это кто сказал?! – глаза Риги вспыхнули.
– Я, – ответил Дим просто. – Я это сказал, потому что я здесь хозяин. Здесь могу решать только я.
– Мне ты не хозяин! – бросил ему Рига.
– Ты в сети, а сеть принадлежит мне. И я решил, что Таня должна уйти…
– Ты с ума сошел?! – взорвался Рига. – Ты психопат! Таня – моя жена. Я никуда ее не отпущу. Ты здесь вообще ни при чем!
Таня попятилась. Рига между тем продолжал:
– Это я могу отпускать ее или не отпускать, я могу дарить ей жизнь или отнимать ее! И я никогда ее не отпущу! Она останется здесь, со мной – навсегда. Я так решил!
– А я решил иначе! – ответил Дим спокойно.
Теперь Таня была уверена, что Рига не выстрелит. Может, потом, как-нибудь в другой раз, в порыве гнева, при новой ссоре, без свидетелей. Тогда – обязательно, но не сейчас…
И вдруг она услышала выстрел.
Звук разорвал пространство, врезался в стекла и зазвенел. Ее сердце захлебнулось волной ужаса. Еще несколько секунд она была не в силах понять, что же произошло, но потом из руки Риги выпал пистолет и глухо стукнулся о ковер. И сам он, только что стоявший на ногах и угрожавший ей, вдруг покачнулся и рухнул на пол. Мелькнули в воздухе мертвые волнистые волосы. Начало расползаться кровавое пятно, окрашивая ковер ярко-алым.
Дим продолжал стоять с пистолетом в руке, а потом так же спокойно спрятал оружие в кобуру и взглянул на Таню.
– О, Боже! – выдохнула она.
Все случившееся было настолько ужасно, что слов не осталось. Звук выстрела спугнул все здравые мысли и оставил только ощущение цепкого безумия.
– О, Боже! Боже! Что же происходит?! – вскрикнула Таня.
Не было сил взглянуть еще раз на мертвого Ригу.
Она вышла из комнаты молча. И так же молча, ни с кем не прощаясь и не взяв почти никаких вещей, в тот же вечер покинула «Фортуну».
Бежать было некуда, но она бежала. Бежала, потом ехала пассажирским поездом, и движение не прекращалось, компенсируя заторможенную неподвижность последних дней.
И вдруг прямо перед ней оказалось лицо Виктора. Это было не менее неожиданно, чем прозвучавший совсем недавно выстрел. Она вышла на перрон – увидела его и застыла от изумления…
И он удивился не меньше Тани, но первым пришел в себя – подошел, взял из ее рук сумку и обнял.
– Как ты здесь оказался? – не могла понять она.
– Я живу в этом городе, – улыбнулся он, радуясь и городу, и вокзалу, и поезду, вернувшему ему Таню.
– Нет, на перроне…
– А я всегда встречаю этот вечерний поезд, – признался он, продолжая улыбаться.
– Всегда?
– С тех пор, как ты уехала, – добавил Виктор. – Я знал, что ты вернешься. Потому что я тебя очень люблю. И я тебя очень ждал – каждый день с утра до вечера. Я так тебя ждал, что ты не могла не вернуться.
Таня молчала.
– Видишь, а говорила, что это невозможно, что какая-то сеть нам помешает, – засмеялся Виктор, словно вспомнил фантазии несмышленого ребенка. – Нет никакой сети. Есть только наши чувства. Я очень люблю тебя, Таня…
Он опустил ее сумку и обнял прямо на перроне.
– Я тоже тебя люблю, – сказала Таня. – И очень рада, что это оказалось возможным.
Несколько дней никто в «Фортуне» не подходил к Диму. Никто не задал ему ни одного вопроса. Никто не нарушил безмолвия, сошедшего на «Фортуну» после того выстрела.
На похоронах Дим не был. Руст смотрел на него издали – и обходил стороной. Южин тоже избегал прямых вопросов, зато – максимально способствовал закрытию дела.
И только через неделю позвонил один высокопоставленный чиновник из столицы.
– Все рады, что ты это решил, – передал одобрение властей.
– Что именно? – не понял Дим.
– Сеть не любит двоевластия. Сети нужен только один хозяин.
Дим ничего не ответил. Вдруг стал лить дождь, и никак не прекращался. Море хлюпало за окнами, поглощая каждую каплю серой влаги. «Ему все мало, – думал Дим. – Ему мало. Сколько ни есть воды, а оно хочет еще, потому что мечтает затопить всю сушу. Мелкое, дрянное, грязное море, может, мечтает залить весь берег, весь город, весь мир». И вдруг сбился с мысли – о чем он размышляет? О дожде? О море? О сети?
Наконец, Руст осмелился приблизиться. Заглянул пытливо в глаза. И Дим отвернулся. Перевел взгляд за окно. Дождь лил по-прежнему, и небо было полностью затянуто тучами.