Чтение онлайн

— Груз могли задержать и конфисковать. Мы не хотели раньше времени указывать даже направление полета.

— Сейчас это направление известно любой уборщице в аэропорту.

— Ну… не я составляю планы. Да сейчас это уже не имеет никакого значения.

— Вы уверены? Одного выстрела с истребителя достаточно, чтобы разнести нас в клочья.

— Командир, над своей территорией истребители по своим самолетам не стреляют. Даже у нас. По крайней мере, такого прецедента пока еще не было.

— Как только мы окажемся над Чечней, такой прецедент может появиться. Мы не пассажирский лайнер. Мы — грузовик.

Тот пожимает плечами.

— Шанс всегда есть. Особенно если вы нам поможете. А я надеюсь, что поможете.

Ага. Ведешь ты себя не как дуролом в посудной лавке, а вполне вежливо и корректно. И, конечно, во имя великой идеи. Тем не менее ты, не поморщившись, убиваешь у меня штурмана. А уж о том, как это проделано… умолчим. Какую беду он вам сотворил? Клянусь, ты мне за это ответишь.

— Это почему?

— Командир, вы белорус.

— Этот хвост не от той кошки.

— Что вы этим хотите сказать?

— Ничего. Продолжайте.

Аслан молчит, морщит брови, думает. Потом продолжает:

— Если бы ваш народ вел борьбу за свою свободу, как бы вы поступили?

— Не могу вам сказать. Но в любом случае сначала бы постарался выяснить, что это за свобода и кому она нужна.

— Мы выяснили. Так почему нам отказывают в этом праве? Почему нас убивают, нашу землю разоряют? Разве мы развязали войну?

Почему ты мне задаешь эти вопросы?

— Начали вы.

— Только после того, как стало ясно, что никакими другими путями ни свободы, ни независимости мы не получим. И нам слишком хорошо понятно, почему. Нефть — вот в чем дело.

— Об этом я не берусь судить. Но вот что моему штурману она была не нужна, я уверен. И то, что он был целиком и полностью за вашу независимость, знаю точно. Тем не менее, его убили.

— Командир, если бы я не убил его, он убил бы меня. И вы это хорошо знаете.

Даже чужую вину на себя берешь? Ладно. И — я знаю? Да, знаю. Он пистолет из кобуры даже не пытался вытащить. Уж это я знаю точно.

— Я думал, вы сочувствуете нашей борьбе, командир.

— Я сочувствую.

— А помочь все-таки не хотите?

— Кто меня об этом спрашивал?

— Я спрашиваю.

— Как видите, помогаю.

— Да, но…

Пять четыреста. Курс двести. Привести самолет к горизонту. К горизонту.

— Командир, если бы вы имели хоть малейшее представление о том, скольких из нас убили. Танки, самолеты, вертолеты… Бомбы и снаряды — в своей стране, на своих детей. В бою я беззащитного убивать не стал бы.

А не в бою — можно?

Командир молчит.

— Командир, я перевязал штурмана. Но и меня перевязали.

Командир оглядывается. В дверном проеме стоит второй пилот. Он поворачивается боком, и командир видит его связанные за спиной руки.

— Бортмеханика — тоже.

— Штурман жив?

— Мертв.

Бывают доводы, которые убеждают крепче слов самого Господа Бога.

Целую вечность командир сидит неподвижно, глядя в пустоту перед собой пустым же, ничего не видящим взглядом. Затем спрашивает ничего не выражающим голосом:

— Зачем же вы связали моих ребят?

Его страж неохотно разъясняет:

— Когда они потребуются, их пригласят. Им ничего плохого не сделают. Их даже накормят.

— Да, я уверен, что сейчас у них аппетит разыгрался.

Аслан морщится.

— Мы не можем рисковать.

— Конечно. И вы уверены, что я смогу вести самолет без штурмана, бортмеханика и второго пилота?

— Любой командир это может сделать.

— Вы задаете мне все больше задачек. Не боитесь переборщить?

— Командир, давайте не будет угрожать друг другу. И вы, и я отлично понимаем, на что мы способны. Можете поверить, что держать вас под дулом пистолета радости мало. Даже меньше, чем вам находиться под ним.

— Ваша деликатность делает вам честь.

— Я предпочел бы иметь вас если не другом, то хотя бы не врагом.

— Ваши методы завоевывать дружбу впечатляют.

— Когда мы добьемся независимости и у нас отпадет необходимость прибегать к таким методам, я устрою пир горой. Заранее приглашаю вас на него, командир. Вы убедитесь, что у нас есть и другие методы.

Останин молчит.

— Принимаете приглашение, Николай Васильевич?

Вот как близко мы знакомы. Когда успели?

— Нет.

— Почему?

— Даже царский пир мне штурмана не вернет.

— Будьте справедливы, командир. В его гибели и ваша немалая доля вины. Пусть даже и невольная. Но и мы ведь не вольны.

— Чего вы от меня добиваетесь?

Аслан поворачивает голову к двери.

— Идрис! Карту!

Почти мгновенно на пороге возникает Идрис — самый младший, почти мальчишка. Он протягивает Аслану аккуратно сложенный пакет. Тот передает его командиру.

— Вот маршрут, по которому мы должны пройти.

Командир разрывает пакет. Так. И карта у них подготовлена. Прямая линия от Уральска до Гудермеса.

Аслан протягивает ему еще один листок. Мелкомасштабная карта, стометровка. Район Гудермеса. Красным квадратом очерчен участок с проходящим по нему шоссе.

Вот место, куда мы должны долететь.

Командир внимательно рассматривает карту. Аслан протягивает третий листок — схему.

— Вот кроки местности, где мы должны сесть.