Чтение онлайн

— Что это вы так на меня уставились? — услышал он вдруг неожиданный голос.

Звон льдистых колокольчиков.

Он любил мороженое и конфеты и сейчас сидел в кафе перед креманкой напротив молоденькой девушки, занятой тем же похвальным делом, что и он. Ну, конечно, разве он мог отыскать себе другое место в абсолютно пустом кафе с множеством пустых столиков, а не за единственным занятым, если он занят девушкой? Даже если для этого потребовалось совершить кругосветное путешествие через весь зал?

Поскольку он уже отчаялся обрести любимую, он потерял бдительность. Эту девушку он просто-напросто не заметил. Но ноги все равно принесли его к ней. Против природы не попрешь.

Он перевел взгляд с креманки на нее, и тот с отчетливым щелчком прилип к ее груди и не смог отлепиться, когда он повел им по подбородку, губам, носу, глазам, волосам…

Она была красавицей.

— Что-о?! — сказал он. — Уставился?

Он и не думал на нее «уставляться».

Она даже взгляда не подняла.

— Не просто уставились. Вытаращились.

— Это один из ваших приемчиков знакомиться или единственный?

Она наконец оторвала взгляд от мороженого, медленно повела им по сторонам, наконец остановила на Гене. Она и не на него глядела — куда-то сквозь него, рассеянно, далеко, и Гене захотелось оглянуться, нет ли у него там кого за плечами.

— Приемчиков? — переспросила она, и было совершенно понятно, что она его и сейчас в упор не видит. Это была величественная снежная королева, занятая своими медленными снежными мыслями.

«Чудо, до чего глупа!» — восхитился Гена.

Но огромные, как два черных озера, глаза, толстенные огненные косы, лежащие на груди, как на подносе, изящная талия… Его неудержимо потянуло наклониться и заглянуть под стол, но он сдержался.

— Ну да. Я вас и не заметил вовсе, где мне было уставляться или вытаращиваться.

— Не только вытаращились, у вас глаза на лоб полезли, они и сейчас у вас на лбу, — сказала та, и взгляд ее наконец подтянулся из-за его спины ко лбу, и Гене захотелось пощупать свой лоб.

— Как это вы ухитрились разглядеть мои глаза, если не отрывались от мороженого? — с ехидцей поинтересовался он, с ехидцей и беспокойством.

— Что? — не поняла она. — Я все время их видела.

Относительно глаз он ничего не мог сказать, но челюсть повела себя плохо. Гена почувствовал, как она легла ему на грудь. Это его рассердило. Он слегка приподнялся и протянул руку к ее ушку, прикрытому косой. Чуть дотронулся кончиками пальцев до волос девушки и вытащил оттуда свои «Командирские». Потом подбросил их на ладони.

— Зачем тебе понадобились мои часики? — сурово спросил он. — Тоже мне: нашла куда прятать!

Если Гена рассчитывал ее удивить или поразить, он потерпел полное фиаско. На ее лице появилась лишь легкая деловая заинтересованность.

— А куда надо было?

«Если я сейчас у нее из-за пазухи вытащу курицу, она спросит, когда та снесет яйцо, — подумал Гена. — А какие у нее мысли относительно яйца?»

Он еще раз протянул руку — за вырез платья на груди. Девушка глядела на него все так же отстраненно и рассеянно и вовсе не подумала пошевельнуться или отодвинуться. Гена отдернул руку и перекинул яйцо с одной ладони на другую.

— Жжется, — пояснил он, но дуть на пальцы не стал.

— Неплохо, — сказала она. — А где ты этому научился?

— Отец в цирке работает, — ответил Гена неохотно.

— А-а… И часто тебе приходится это проделывать?

— Четвертый раз.

— Это уже лучше.

— Чем лучше?

— Ну, в этой очереди всегда лучше быть последней, чем первой.

— Вот как? — сказал Гена. — А можно тебя поцеловать?

— Прямо сейчас? Влюбился, что ли?

— В такую рыжую! Вот уж нет.

— Хорошо. А зачем же тогда фокусничать?

— Хотел узнать, способна ли ты хоть чему-то удивляться.

— Но что удивительного в том, что фокусник умеет показывать фокусы? — сморщила она лоб. — Человек сидит на столбе — это удивительно?

«Держись, парень, — мужественно приказал себе Гена. — Это только начало».

— Тебя это не удивило бы?

— Я подумала бы, что он наверно электрик.

— Я похож на фокусника?

— Сначала я подумала, что ты милиционер.

— Лестно. Но поскольку я не стал надевать на тебя наручники…

— Раньше. Ты такие интересные кренделя выписывал по залу.

— А я и на заметил, — сказал Гена. — Тебе, правда, понравилось?

— Не очень, — отозвалась она. — Фокусы немного лучше, но…

Ее звали Алисой.

Как только зазвенел будильник, Останин рывком поднялся на кровати и сбросил простыню. Он не любил после сигнала тянуть время или обманывать себя, будто звонок и не всерьез и можно еще немного поваляться в постели. Его чуть широковатое, с оспинками, лицо без всяких промежуточных стадий сразу отвердело, и он обвел комнату пристальным взглядом редко мигающих коричневых глаз. Пока звенел будильник, он сделал несколько резких приседаний, потом опустился на пол и начал размеренно отжиматься.

Когда-то он дошел до того, что его большое тело начало заплывать жиром и даже появилось солидное брюшко. Штурман Багун, с которым он в то время летал на аэросъемке на самолете Ан-2, достал-таки его своими насмешками. И однажды, узнав, что тот как раз в это время занялся строительством дома в садике, Останин без всяких разговоров забурился к нему на участок и начал с остервененьем размахивать топором, строгать рубанком, пилить, колоть, копать, сколачивать… В две недели они втроем — был еще какой-то поэт — срубили и скатали сруб, еще через месяц настлали полы, сложили печь, обшили стены изнутри и снаружи, поставили окна — в общем, навели полный порядок. Дом получился, как звон.