Чтение онлайн

С миной лорда или лэди. Без поклона, неучтиво

Он вспорхнул на бюст Паллады (ясно видел я его),

Сел – и больше ничего.

И с улыбкою печальной перед черной птицей той:

"Ты не трус, о гость фатальный! О облезлое созданье!

Не из царства ли Плутона залетел ты? – Так открой

Мне теперь, о призрак-ворон, благородное прозванье,

Что ты носишь в царстве Ночи", – я шепнул, потупя взор.

Карнкул ворон: "Nevermore!"

Хоть в ответе птицы вещей смысла я не разгадал,

Но эмблемою зловещей был смущен и озадачен;

Кто из смертных – о, скажите – наяву хоть раз слыхал,

Как на бюсте каркал ворон – черен, и угрюм, и мрачен?

Столь гнетущий призрак птичий кто видал до этих пор

С жуткой кличкой "Nevermore"?

Лишь одно, одно лишь слово ворон с бюста прокричал

И замолк угрюмо снова, дух смутив тоскою странной.

Он сидел, пером не дрогнув, неподвижно и молчал.

Я шепнул: "Друзья, надежды – отлетели. Гость незванный

Отлетит, быть может, завтра вслед за ними навсегда".

Каркнул ворон: "Никогда!"

Вздрогнул я: "Иль это чары полуночи роковой?

Видимо, хозяин старый сей залетной черной птицы,

Сам гонимый темным Роком, сам снедаемый тоской,

Научил ее рефрену! Всё лишь гиль и небылицы!

И рефрен тот – лишь безумный, скучный, похоронный вздор:

"Никогда" иль "Nevermore".

С бархатной подушкой алой кресло к бюсту у дверей,

Бледный, до смерти усталый, пододвинул я украдкой,

Размышляя перед дряхлой, тощей, лысой птицей сей

С темным языком авгура. Иль под вещею загадкой

Горе новое таится, скрыта новая беда?
–

"Nevermore" иль "Никогда".

Так сидел я, размышляя в полуночной тишине,

Уж вопросом не пытая старой птицы той, чьи очи

Ярким пламенем зарделись, прожигая душу мне.

Тихо гладя бархат алый, я другие вспомнил ночи…

Но Она подушки этой, как в минувшие года,

Не коснется никогда!

А потом так дивно было: воздух будто задрожал,

Словно ангелы кадила чуть звенящие качали

И курили фимиамы. Я к душе своей воззвал:

"О, вдыхай тимьян небесный! Позабудь юдоль печали

И утраченной Леноры неземной, лучистый взор!"

Каркнул ворон: "Nevermore!"

Полный вновь своей утраты, вскрикнул я: "Ответь, пророк,

Птица или бес проклятый! Там, средь звезд, в лазурной дали,

Встретить ли мне Рок дозволит – беспощадный, темный Рок -

Ту, что ангелы на небе светлым нимбом увенчали?

Поцелую ль я Ленору, Рай обретши навсегда?"

Каркнул ворон: "Никогда!"

Я вскочил, вопя: "Убийца, птица или демон – прочь!

Вынь из сердца, кровопийца, клюв сверлящий, клюв упорный!

О, покинь сей бюст Паллады, отлети в глухую ночь,

В царство мрачного Плутона! О, рассыпься, призрак черный!

Сгинь средь берегов туманных, средь заклятых адских гор!"

Каркнул ворон: "Nevermore!"

Он не двинулся; безмолвно, будто в думы погружен,

До сих пор царит он, словно украшая бюст Паллады.

И при свете лампы бледной тень отбрасывает он:

Тень на землю, тень на душу, тень на бывшие отрады,

И душе, душе бессильной, как в минувшие года,

Не влететь уж никогда.

Прага, 1952 г.

Окна сумраком повиты… Я, уcтaлый и разбитый,

Размышлял над позабытой мудростью старинных книг;

Вдруг раздался слабый шорох, тени дрогнули на шторах,

И на сумрачных узорах заметался светлый блик, -

Будто кто-то очень робко постучался в этот миг,

Постучался и затих.

Ах, я помню очень ясно: плыл в дожде декабрь ненастный