Чтение онлайн

He shall clasp a radiant maiden born in Aiden or in Leyden or

indeed in

Baden-Baden-

Will he clasp this buddin' maiden, gaddin' in forbidden Eden,

Whom the angels named Lenore?

Then that bird said: "Nevermore."

"Prophet," said I, "thing of evil, navel, novel, or boll weevil,

You shall travel, on the level! Scratch the gravel now and

travel!

Leave my hovel, I implore."

And that raven, never flitting, never knitting, never tatting,

Never spouting "Nevermore."

Still is sitting (out this ballad) on that solid bust (and pallid)

– on that solid, valid, pallid bust above my chamber door;

And my soul is in his shadow, which lies floating on the floor,

Fleeting, floating, yachting, boating on the fluting of the

matting-

Matting on my chamber floor.

Charles L. Edson

Андрей Вознесенский

(Из поэмы "Оза", по мотивам Эдгара По)

В час отлива возле чайной

я лежал в ночи печальной,

говорил друзьям об Озе и величьи бытия.

Но внезапно чёрный ворон

примешался к разговорам,

вспыхнув синими очами,

он сказал:

"А на фига?!"

Я вскричал: "Мне жаль вас, птица,

человеком вам родиться б,

счастье высшее – трудиться,

полпланеты раскроя…"

Он сказал: "А на фига?!"

"Будешь ты великий ментор,

бог машин, экспериментов,

будешь бронзой монументов

знаменит во все края…"

Он сказал: "А на фига?!"

"Уничтожив олигархов,

ты настроишь агрегатов,

демократией заменишь

короля и холуя…"

Он сказал: "А на…?!"

Я сказал: "А хочешь – будешь

спать в заброшенной избушке,

утром пальчики девичьи

будут класть на губы вишни,

глушь такая, что не слышна

ни хвала и ни хула…"

Он ответил: "Все – мура,

раб стандарта, царь природы,

ты свободен без свободы,

ты летишь в автомашине,

но машина – без руля…

Оза, Роза ли, стервоза -

как скучны метаморфозы,

в ящик рано или поздно…

Жизнь была – а на фига?!"

Как сказать ему, подонку,

что живём не чтоб подохнуть, -

чтоб губами тронуть чудо

поцелуя и ручья!

Чудо жить – необъяснимо.

Кто не жил – что спорить с ними?!

Можно бы – да на фига?

1964

перевод В. Бетаки

Мрачной полночью бессонной, беспредельно

утомленный.

В книги древние вникал я и, стремясь постичь их суть

Над старинным странным томом задремал, и вдруг

сквозь дрему

Стук нежданный в двери дома мне почудился

чуть-чуть,

"Это кто-то, – прошептал я, – хочет в гости

заглянуть,

Просто в гости кто-нибудь!"

Так отчетливо я помню – был декабрь, глухой и

темный,

И камин не смел в лицо мне алым отсветом сверкнуть,

Я с тревогой ждал рассвета: в книгах не было ответа,

Как на свете жить без света той, кого уж не вернуть,