Чтение онлайн

Вскоре стук услышал новый – громче прежнего того.

"Видно, – я сказал, – там что-то бьет в оконную решетку.

Надо бы проверить, что там странно так стучит в окно.

Только сердце успокою, и взгляну, что бьет в окно.

Ветер лишь, скорей всего!"

Только распахнул я ставни, как влетел, шумя крылами,

В дом мой Ворон величавый, очевидец тьмы времен.

И надменно, без почтенья, без малейшего смущенья,

Будто лорд, без приглашенья, важно сел над дверью он -

Заскочив на бюст Паллады, важно, будто бы на трон, -

Сел, и все, и замер он.

И при виде черной птицы, смог я вдруг развеселиться,

Словно шутка над испугом – этот траурный убор.

"Хоть хохол торчит – не очень, не пуглив ты, это точно, -

Я признал. – Зловещий Ворон, знающий Ночной простор -

Как зовешься, покоривший Ночь – Плутона злой простор?"

Ворон каркнул – "Nevermore!"1

Потрясен я был нескладной птицей, говорившей складно,

Пусть ответ ее, конечно, был не складный разговор;

Невозможно согласиться, чтоб к кому влетела птица,

Осчастливив тем, что села, как еще один затвор, -

На скульптурный бюст над дверью, будто чудище-затвор, -

С этой кличкой – "Nevermore".

Но сидел он отрешенно, так сказав, на бюсте, словно,

Вместе с этим странным словом жизнь покинула его,

Ничего не добавляя, ни пера не поправляя -

Лишь когда пробормотал я, "Как друзья все, до сих пор -

Утром он меня оставит, как Надежды, до сих пор." -

Вдруг изрек он: "Nevermore."

От внезапности я вздрогнул – да и кстати было слово.

"Несомненно, – я промолвил, – заучил он этот вздор -

Вздох хозяина, чьи беды не давали видеть света,

И печалям стал ответом, как припев иль заговор -

И надеждам отпеваньем – тот тоскливый заговор:

"О, довольно – nevermore."

Но, как прежде, эта птица – повод, в шутке, мне забыться;

Кресло к двери развернул я, к бюсту, к Ворону в упор,

И на бархат опустился, и в фантазии пустился,

Сочиняя, что пророчил мне посланец давних пор -

Черный, мрачный и ужасный очевидец давних пор,

Мне прокаркав: "Nevermore."

Так сидел я, в размышленье, но уже без обращенья

К птице, чьи глаза сверкали, в сердце мне вжигая взор,

И мечтал я, отдыхая, мягкий бархат приминая,

Что свет лампы, обтекая, в странный превращал узор.

Фиолетовый тот бархат, тот причудливый узор,

Ей не смять, ах, nevermore!

Воздух, в сладком представленье, загустел в хмельном куренье -

Серафим махнул кадилом, став незримо на ковер.

"Бедный грешник, – тут вскричал я, – Божьи ангелы, слетая,

Дарят отдых, мир, непентес1 горькой скорби о Линор;

Жадно пей благой непентес – пей, и позабудь Линор!"

Каркнул Ворон: "Nevermore."

Я сказал: "Исчадье ада! – Ворон вещий, или дьявол!
–

Послан ли сюда Лукавым, или брошен в сей простор

Ты неистовой стихией, в царство колдовской пустыни,

В дом, где Ужасом все стынет – о, ответь мне, вещий взор -

Ждет ли Галаад целебный? – заклинаю, вещий взор!"

Каркнул Ворон: "Nevermore."

Я сказал: "Исчадье ада! – Ворон вещий, или дьявол!
–

В Небесах, что Бог над нами, возлюбивший нас, простер -

Предреки: душе скорбящей, ныне далеко бродящей,

Встретится святая дева – ангел с именем Линор,

Незабвенный, лучезарный ангел с именем Линор."

Каркнул Ворон: "Nevermore."

"Птица-бес, ты стала лишней! – завопил я тут, вскочивши.
–

Убирайся – в Ночь, и Бурю, и Плутона злой простор!
–

Черных перьев не роняя, знака лжи не оставляя,

Дом немедля покидая – наш закончен разговор!

Клюв свой вынь навек из сердца, прочь же, кончен разговор!"