Чтение онлайн

Дальше цацкаться с тобою, просто, нах**, разъ**у.

Слышишь, п***р, выпей йаду, и не гадь мне на Палладу,

Вот сейчас, ей-богу, встану, тебя нах**, разъ**у".

Но чегой-то не встается – матерюсь я на судьбу

"Х** тебе" – и не е**.

И, уперт, сидит зловещий ворон черный, ворон вещий,

С бюста бледного Паллады не умчится никуда,

Он, готичный злобный пидор, я из ступора не выйду

Бл***, как лоха поимели злые тени бытия,

И сижу, как в ж**е негра, без надежд, без водки я

"Х** тебе" – и них**.

ОТТО ВАН ДОРИАН

Жизнь моя казалась сказкой

Я всегда стираю с "Лаской"

Но вчера купил "Ленор"

Че за лажа? Невермор…

Раз однажды, темной ночью, и крестьянин, и рабочий

Спали мирно, сомкнув очи, отдыхая от трудов.

Только гопники лихие и порядком уж бухие

Необузданной стихией нарушали сон дворов.

Я сидел, склонясь над книгой, погруженный в мрак веков.

Завтра мне сдавать экзамен, был к нему я не готов.

Это был декабрь холодный, я, студент полуголодный,

Весь в лохмотьях, весь немодный, пялил полусонный взор

На учебника страницы. Нахуй я пошел учиться?

Лучше сразу удавиться, чем учить весь этот вздор.

Жил бы я в своей деревне, пас свиней бы до сих пор.

Не учился б nevermore.

Вдруг раздался тихий шорох, зашуршало что-то в шторах

Мыши затаились в норах, страх залез ко мне домой

Может, это приведенье, полуночное виденье

Незаметной черной тенью здесь тревожит мой покой?

Но мое сердцебиенье подсказало объясненье

Неуместного волненья:

Это глюк обычный мой.

Подошел к окну я мигом, на столе оставив книгу

За окном я вижу фигу – то есть, просто ничего.

И подумал я с досадой: "видно, спать уже мне надо".

Но почувствовал я рядом снова глюка моего.

Что за нахуй? Вот засада!

Нет, не видно ничего.

Вдруг в окно влетает птица и по комнате кружится,

А потом она садится на бюст Ленина в углу.

Это попугай волнистый, весь ухоженный и чистый,

С видом важного министра он накакал на полу.

Говорю ему: "Эй, мистер,

Щас получишь по еблу!"

Мне смешно, смеюсь я мощно в час видений полуночных

Это попугай, не больше. И бояться – чистый вздор.

Я на птицу пялю очи через призрачный мрак ночи,

Ну а птица важно очень пялит на меня свой взор.

Говорю я попугаю: "Каркать можешь ты, я знаю.

Одного не догоняю – говорить ты можешь, бля?

Если можешь, то ответь мне – как мне называть тебя?"

Он ответил: "Ни хуя!"

Так мне птица отвечала. Мне еще смешнее стало.

Что за сволочь так назвала попугая своего?

И его ответ абсурдный, несуразный и сумбурный

Растревожил мозг мой бурный. Смех – и больше ничего.

Говорю я: "Ты все знаешь, ты давно уже летаешь,

Ты все видишь, примечаешь, так ответь мне на вопрос:

У меня экзамен завтра, говори мне только правду,

Нарисует ли в зачетке тройку препод-хуесос?

Ничего не знаю я".

Он ответил: "Ни хуя!"

Кто-то ржет в тиши дворовой. С бюста Ленина сурово,

Мрачно, словно Путин Вова, смотрит птица на меня.

Мне смеяться или плакать? Птица продолжает какать.

Видно, научили каркать русским матом птицу, бля!

Задаю вопрос я новый: "Доживу ль до утра я?"

Он прокаркал: "Ни хуя!"