Воронье
Шрифт:
Ромео снова потряс Винетту.
Она открыла один глаз:
— Что за дерьмо?
— Алло? — крикнул из-за двери черный мужчина. — Алло? Я доставил мистера Сантоса.
Это заставило ее наконец подняться.
— Что? О боже мой!
Винетта схватила валявшийся на полу лифчик. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы затянуть всю упряжь, — железная женщина.
— Подождите!
Наконец она влезла в шорты, накинула майку и открыла дверь.
Черный мужчина стоял на пороге, держа на руках ребенка.
— Папа! — вскричала она. — Что ты здесь делаешь?
Теперь можно было увидеть, что это не ребенок, а высохший старик. Он заговорил:
— Я не хочу… умирать… в этой вонючей дыре.
Черный санитар поднес его к постели и уложил.
— Папа, ты что, выписался из больницы?
— Маркус? Как они… это называют?
— ПМП. Против медицинских показаний.
— Это обо мне, — сказал старик и подмигнул Ромео.
— Ты должен вернуться, папа, — потребовала Винетта. — Я не могу ухаживать за тобой.
— В этом… нет… необходимости…
Говорить было для него тяжелым испытанием.
Он мог втягивать в себя воздух только маленькими порциями, что позволяло ему произносить слова. Но одновременно он мог произносить лишь несколько слов, и приходилось догадываться об их смысле.
Винетта запротестовала:
— Я собиралась сегодня идти в «Тифтон». С Джесси.
— Ну и… хорошо.
— Но я не могу оставить тебя.
— Ты можешь.
— Ты такой больной!
— Я в порядке… как… скрипка… Не считая отмерших частей.
Санитар вкатил кресло и поставил упор.
Клод спросил Ромео:
— Сынок. Как твое имя?
— Ромео.
— А мое… Клод Сантос… Приятно познакомиться.
Оторвав руку от постели, Ромео постоял секунду и отошел, чтобы санитар мог заняться делом. Он действовал ловко и умело. Нащупал одну из запавших вен Клода и ввел катетер. Клод даже не дернулся. Он стоически перенес процедуру. Не стал он и упрекать дочь за ее нытье. Он просто отпускал шуточки.
— Пап, так что мы будем делать?
— Как насчет… тенниса?
— Перестань, папа. Имей чувство ответственности.
— Отлично… Я буду… рубить дрова… для костра… Или чистить… канавы.
Его беззубая улыбка тянулась от уха до уха.
Он спросил Ромео:
— У тебя в самом деле… такое имя?
— Мама думала, что я буду любовником.
— Ха! Ты итальянец?
— Наполовину. По отцу я поляк.
— А я португалец, — сказал Клод.
— Вы?
— Мой дедушка… приехал сюда… рыбачить… Сначала в Дарьене… Потом в Брунсвике… У него было судно… для креветок… У него и моих дядьев.
— Вы тоже с ними плавали?
— О да. Мой дедушка вылезал на пристань… И говорил: «Galo pequeno. Quem о ama? О pescador idoso. Ama-о!»
— Что это значит?
— Это значит: «Маленький забияка! Кто тебя любит? Старый… рыбак тебя любит!»
— Папа, — вмешалась Винетта. — Я должна отвезти тебя обратно в больницу.
— Он носил… иглу для сетей… из кости… в кармане.
— И что еще он говорил? — спросил Ромео.
— «Galo pequeno. Quem о ama? О pescador idoso. Ama-о!»
Клод выставил острые локти и опустил подбородок. На лице его появилось детское выражение — старый рыбак вернулся в те времена, когда мальчишкой ловил креветок. Выражение это держалось всего секунду, но оно пронзило Ромео до глубины души.
Тем не менее с Винетты было достаточно.
— Я сейчас же отвожу тебя обратно, папа.
— В этом… я сомневаюсь, — сказал Клод.
— А я сделаюэто.
— Вот тут… я и умру… Именно здесь.
Ромео подумал, что сейчас самое время уходить.
— У меня еще есть кое-какие дела. Приятно было познакомиться. Привет вам обоим.
Он вышел в раскаленный день, сел в машину и уехал. Но тут же вонь Брунсвика охватила его, лишив хорошего настроения и вернув мысли к тому грязному делу, которым он должен был заняться.
ТАРА разливала мадеру, пока Нелл показывала Шону свои игрушки: поющего оленя, высушенную рыбу и подсолнечник, который кокетливо поворачивался к свету и напевал «На солнечной стороне улицы».
Шон засмеялся:
— Наконец-то! Технология сделала что-то полезное! Откуда вы все это раздобыли, Нелл?
— Оленя купила в «Уол-Марте». Я зашла в магазин «Все за доллар», но у них его еще не было. Вы играете в покер, молодой человек?
— Конечно.
— С ограничением ставки и раскладкой по семь карт? Или в ту ерунду, что показывают по ТВ?
Он ухмыльнулся:
— Думаю, что первый вариант меня устраивает.
— Пальцы скрещиваете на удачу и молитесь? В бинго больше удачи. Но если вы готовы к покеру, то начнем.
Тара, стоявшая у раковины, наконец разлила мадеру. Свою порцию она выпила тайком, глядя в окно. Затем снова наполнила стакан и успокоилась. Она продолжала думать, как сильно любит Нелл, и ни о чем ином. Стаканы она поставила на стол.
Шон выпил стакан за котов Нелл. Тара впервые соврала:
— Шон — старый друг папы.
— Что, дорогая? — С полки старого китайского комода Нелл вытащила мешочек с монетами и высыпала их на стол.
— Я сказала, что Шон — старый друг папы. Он просто проезжал мимо и позвонил отцу. Они вдвоем покупали билеты джекпота.