Чтение онлайн

— Да нет же, нет! — Ника привстала на постели и теперь она сидела на коленях, опустив плечи, в трогательной позе обнаженной рабыни. Ее голос звучал почти умоляюще: — Это же на деньги моего отца муж фирму свою открыл! Папа умер, а я — наследница, владелица фирмы. Муж только делами управляет, но везде мои подписи нужны. Я ему никогда не была нужна. Он на деньгах папиных женился и теперь я для него просто помеха. Ты можешь мне не верить, но ведь я не с каждым мужчиной в постель ложусь. До тебя у меня только мой муж и был. Я всегда его любила, всегда. И сейчас надеялась, что все еще может наладиться, но… но теперь точно знаю — не может! Когда я карту увидела, то ему, конечно ничего не сказала, только намекнула, что готова развестись с ним и фирму ему оставить, и сына. Про сына соврала, конечно. Я только хотела знать как далеко он зашел? А он спокойно так ответил мне, что разводиться со мной и не думает, что любит по-прежнему… Я посмотрела ему в глаза, а там такое равнодушие, такая пропасть! — Пальцы Ники снова стали искать на щеке под глазом упавшую ресничку. Павел вдруг вспомнил, что читал где-то когда-то будто лжецы непроизвольно касаются своего лица, когда заведомо лгут. — Он все давно решил, и ему все равно, что я говорю, что делаю. Нет, упрячет он меня в психушку, сгноит за решетку. И к тому же, баба у него есть! Он теперь хочет с ней официально жить, на мои деньги и с моим сыном. А в психушке — кто знает? Чего-нибудь вколят в вену и преставлюсь! Паша, помоги мне!

«Ага! — Подумал Павел, опустив на мгновение взгляд, чтобы скрыть молнию озарения. — Вот и приехали!»

— Чего же я сделать должен?

— Я не знаю… — это она сказала совсем тихо, будто бы не могла решиться произнести свою просьбу.

— Говори, — попросил Паша. — Я все сделаю для тебя. Я люблю тебя.

Последние слова он произнес совсем легко, настолько запредельна была эта ложь, настолько не ощущалась она сердцем. Глаза Ники стали огромными, так широко она распахнула свои черные ресницы.

— Правда? Паша, это правда?

— Правда…

— Ты все сделаешь?

— Да…

Она склонилась над его лицом и, помедлив, одарила долгим поцелуем, вкус которого остался для Паши неразличим. Оторвавшись от его губ, Ника произнесла:

— Помоги мне избавиться от него!

На этот раз озарение напоминало электрический заряд: вот оно! Только не деньги ей нужны, что ей жалкие копейки алкаша! Ей уже жизнь его нужна. Ника тихо убеждала:

— Все будет просто. Мы с тобой получим все деньги. Там много, до конца жизни хватит. Паша, мы будем с тобой вместе, всегда вместе. Я тоже люблю тебя, ты нужен мне. Но пока он жив — мы встречаться не сможем. Ты только помоги мне освободиться. Знаешь, он меня точно в психушке убьет. Там же это легко! Мне не справиться одной. А ты для меня как глоток жизни, как последняя надежда. Кроме тебя нет никого у меня. Некому заступиться, никто не придет. Я боюсь, боюсь, боюсь…

— Но как же я убью его, Ника? — ломался Паша для натуральности. — Никого же никогда не убивал! А если поймают меня? Что же, мне в тюрьме сидеть?

— Пашенька, родной! — Звучал манящий голос сирены, — Что ты говоришь! Разве я позволю тебе в тюрьму попасть? Что ты! Я лучших адвокатов найду, я всем заплачу. Я для тебя все, просто все сделаю!

— Но ты уже придумала? Как это, — он подчеркнул «это», — будет?

Ника чиркнула зажигалкой, прикуривая, и ответила:

— Нет пока. Еще точно не знаю. Давай вместе придумаем! — Она помолчала, но и Седов не внес никаких предложений и тогда продолжила снова: — Для нас лучше, чтобы убийство выглядело как заказное. Будто бы его из-за бизнеса укокошили. Мне кажется, что надо поздно вечером, в темноте дождаться, когда он будет из машины выходить, и тогда стрелять. Я скажу тебе, как выглядит его машина. Шофера нет. Ты займешь место в окне дома напротив нашего. Чтобы ты в темноте не ошибся, я позвоню тебе на мобильный и скажу — это он!

— Я же алкаш, у меня руки трясутся, — промямлил Паша. — И потом, как я целиться буду? Да еще из дома напротив? Это же далеко. Да и в темноте промазать легко.

— Дом, что напротив, совсем не далеко. Не больше двадцати метров. У тебя будет самая настоящая снайперская винтовка с крутым оптическим прицелом. А он будет стоять в свете фар, спиной к тебе. Понимаешь?

— Где же ты винтовку найдешь?

— Это, как раз, легко! Такую винтовку мой двоюродный брат привез из Чечни. Она у нас в сейфе хранится, у брата нет сейфа и дети могут найти. Мои племянники — настоящие чертята, ничто их не останавливает. Знаешь, как в том анекдоте: «Девочка, перестань трогать дедушку за нос, а то я закрою крышку гроба!».

…Утром, как и в прошлый раз, Ники в постели и в квартире не оказалось. Это было к лучшему: видеть девушку со светлыми волосами Паше было бы тошно. Ночью ему удалось выудить достаточно сведений о человеке, которого Ника называла своим мужем. Очень было похоже, что она решила избавиться от своего напарника-афериста. Возможно, он и вправду ей муж, они прокрутили немало дел, подобных делу с лягушкообразным Звонаревым, а теперь между напарниками что-то не так. Может, она даже правду говорит и про психушку и про угрозу своей жизни. Но сам Паша будет пешкой, обреченной фигурой, заведомой жертвой. А как иначе? Первым делом бывшие Пашины сослуживцы разузнают про эту самую армейскую винтовку, которая хранилась в доме Вероники. Обнаружат пули в трупе, сообразят из какого оружия был сделан выстрел. Станут допрашивать Нику, та каким-нибудь образом сдаст Пашу. Вот и все.

Но что же теперь предпринять? Идти в милицию не с чем: Вероника отопрется от своих слов, Паша будет в дураках. А с другой стороны, готовится убийство. И пусть даже Паша откажется участвовать в нем, пусть он найдет аргументы отказаться — Веронику ведь это не остановит! Девушка со светлыми волосами бросится на поиски другого лоха и, судя по всему, легко найдет такого.

Муж Вероники — негодяй, конечно, но убивать…

Паша маялся. Утречком он проснулся вместе с Никой, но сделал вид, будто продолжает смотреть сны. А когда его подруга выскользнула за дверь, быстро вскочил, натянул брюки, свитер, схватил с вешалки плащ и бросился за ней следом. Ника вышла на остановку, дождалась маршрутного такси, села в него. Пашка вскочил в такси, дежурившее на остановке. Ника вышла почти в самом конце маршрута, в районе частных домов. Седов сделал то же самое. Девушка со светлыми волосами свернула в проулок, прошла три дома и вошла в зеленую крашеную калитку. Пашка решил подождать ее немного и вернулся за угол, откуда можно было наблюдать за зеленой калиткой. Через двадцать минут оттуда вышла Ника. За руку она вела маленького мальчишку, похожего на нее как две капли воды. Запомнив адрес, Седов растворился в утреннем воздухе.

После променада и до самого вечера, трезвый и мрачный, он ходил из комнаты на балкон, курил, глядел на кроны деревьев во дворе, возвращался в комнату, долго сидел на диване перед телевизором. Никакого разумного выхода не находилось. К тому же, время, совсем недавно такое быстротечное, такое неуловимое, такое легко пропиваемое, теперь вязко обволакивало Седова, клейко липло каждой секундой и не хотело проходить восвояси. Паша знал, что консистенция времени изменится, как только он примет решение и начнет действовать.

К вечеру позвонила Ника. Ее голос звучал мягко, но настойчиво. Сначала она сообщила, что муж ее, по всей видимости, готов предпринять самые активные действия в самое ближайшее время. Такой вывод Ника сделала, узнав, что ее сына муж отправил в детский санаторий. Значит, готов действовать.

Зато Паша был не готов. О сыне своем Ника лжет, конечно. И эта небольшая ложь была подтверждением существования лжи огромной.

— Что же теперь? — спросил он девушку со светлыми волосами и убийством на сердце.