Чтение онлайн

– Серьезное, несерьезное… Прентис, что конкретно ты имеешь в виду?

– О черт! —устало вздохнул я.—В прошлом году, когда мне было совсем паршиво, я не спал по ночам, все думал, как бы прикончить Льюиса, чтобы быстро и безболезненно и чтобы меня не смогли привлечь к ответу. Может, и прикончил бы – особенно если бы знал наверняка, что Вериги после этого будет моей.

– Прентис, я тебя умоляю! – Эш повернула голову: смотреть на проносящиеся мимо дома Инверэри. Через минуту мы были уже за окраиной, разгонялись во тьме на берегу лоха.

– Просто я был не в себе,– сказал я.– Понятно, в жизни всякое бывает, я сочувствия не клянчу. Я только пытаюсь объяснить, что, когда ты влюблен, у тебя мозги не так хорошо работают, как у нормальных людей. То есть крыша съезжает напрочь. И от ревности на стенку лезешь, и бывает достаточно пустяка, чтобы сорваться. Если б тогда кто-нибудь подсказал, как безнаказанно уконтрапупить Льюиса, я бы, может… Впрочем, надеюсь, я бы и думать об этом больше не смел, если бы понял, что такое убийство в принципе возможно. Каждый с ума по-своему сходит и лечится тоже по-своему, иногда и такими вот извращенными фантазиями.

Эш некоторое время молчала, размышляя.

– А скажи-ка,—произнесла наконец,—ты не выяснял, был ли Фергюс один в ту ночь, когда Рори то ли отправился, то ли не отправился к нему? Версия в прах рассыплется, если выяснится, что твой дядя…

– Эш, он был один,– ответил я.– На те выходные миссис Макспадден уехала к родственникам в Файф. Мама с папой предложили близняшкам погостить у нас. Фергюс их привез примерно к чаепитию, помню, я с ними разговаривал. Он хлопнул пару стопаков и умотал обратно. Так что в замке он был один.

Эш посмотрела на меня. А я лишь плечами пожал.

– Ладно,– будничным тоном произнесла она и, уперевшись локтем в дверцу, забарабанила ногтями по зубам. Подол юбки у нее чуть задрался, и я украдкой бросил взгляд на длинные, с черным колготочным лоском ноги.

– Итак,– сказала она позже, когда мы уже были в лесу, вдали от берега лоха и в нескольких километрах от Ферниса,– что теперь следует сделать, по-твоему?

– Не знаю,– честно ответил я.– Трупа нет. Правда, есть труп тети Фионы, но он тут не помощник. А дядя Рори так и не найден. По идее, и с тем, что есть на руках, можно пойти в полицию, но нетрудно представить, что там скажут: «Молодчина, сынок, интересную ты рассказал историю. А теперь будь любезен, примерь-ка белую рубашечку… Ты прав, рукава длинноваты, но в комнатке с мягкими обоями руки тебе и не понадобятся…» Мы свернули в Фернис, и дорога снова нашла берег озера. Я чувствовал, что Эш смотрит на меня, но решил не поворачивать к ней голову. Сосредоточился на зеркалах и приборах. Наконец она глубоко вздохнула:

– Ладно, предположим, Фергюс убил Рори. Вопрос: что он мог сделать с трупом?

– Наверно, спрятал,—ответил я.—Только не слишком близко от замка. Времени была уйма, вся ночь. К тому же у него «лендровер» – мотоцикл помещается в кузов. Может, и повозиться пришлось, но Фергюс у нас мужчина крупный, а сто восемьдесят пятый «сузуки» не такой уж и тяжелый. У меня была мыслишка: он сам сел на мотоцикл, а труп привязал к заднему сиденью, со стороны – два седока. Но тогда бы ему пришлось возвращаться домой пешком.

Я покосился на Эшли. Она смотрела на меня, на лице была тревога, даже страх. Я пожал плечами:

– Он поехал к какому-нибудь озеру среди холмов на «лендровере», это более вероятно. Добрался по лесным дорогам, сбросил труп вместе с мотоциклом в воду. Подходящих мест сколько угодно. Например, лес южнее замка, по ту сторону канала… там полно крошечных лохов, почти к каждому подходит дорога. Так что версия заслуживает право на существование. Э, ты чего так смотришь? – спросил я.

– Вижу, здорово тебя зацепило.

– Чему тут удивляться? – рассмеялся я, испытывая странную тяжесть в желудке.– А ну как я прав? Эш, ты прикинь: этот тип, возможно, убил двоих моих близких родственников. Ты бы на моем месте не заинтересовалась? Эш тяжело вздохнула.

– Прентис, Прентис…– качнула она головой и повернулась к окну, за которым чернел окружающий Лохгайр лес.

Еще до одиннадцати мы остановились возле дома Уоттов на Брюс-стрит. Эш снова посмотрела в зеркальце на защитном козырьке. Нахмурясь, убрала волосы с лица, повертела головой:

– Синяка не видать.

Я тоже на нее посмотрел.

– Похоже, все в порядке.– И развел руками: – Эш, я правда не хотел…

– Да уймись ты! – Эш кивнула на дом.– Пошли?

– Погоди чуть-чуть. Я хочу попросить твою маму об услуге.

– Вот как? – Эш протянула руку назад, к дорожной сумке.– Можно, угадаю? Хочешь связаться с дядей Лахи?

Я заглушил мотор и погасил фары:

– Да. Надеюсь, она даст его австралийский телефон. Хочу задать пару вопросиков.

– Угу… Уж ты задашь.

Мы с миссис Уотт немного поболтали, я вежливо отказался от рюмашки и через пять минут вышел. Яркие конусы под уличными фонарями освещали дождь. Я съехал с Брюс-стрит, потом пару раз свернул налево и оказался на Обанской трассе, там, где она проходила мимо бывшей верфи Слэйт-Майн.

Когда показались жилые дома, я съехал на обочину и остановил машину в оранжевом полумраке у ближайшего натриевого фонаря.

Это сюда мы с Эшли приходили однажды вечером после кремации бабушки Марго. Мы сидели на балластном кургане, на Мировом Холме. И в ту ночь Эшли рассказала мне про Берлин, про джакузи и про чувака, намекнувшего, что в Галланахе кого-то водят за нос. И она, прощаясь, подарила мне обломок Берлинской стены. Строители собирались этот курган срыть в ближайшее время, чтобы на его месте возвести несколько домов.

Но работа явно забуксовала.

Старая верфь опять стояла заброшенная. Да, участок спланировали и нарыли котлованов под фундаменты, но не более того. Возле некоторых ямищ из земли торчали деревянные колышки с мокрыми обрывками бечевы, но ни землеройной техники, ни самосвалов, лишь пара бесформенных гор кирпича, сквозь их подножия уже проросла трава. Дощатый забор вокруг стройки почти целиком повален, на ветру качается полуоторванная вывеска производителя работ. Разорились, что ли, затейники?