Чтение онлайн

– `Ну что ж! ` – усмехнулся я. – `Значит, теперь у нас есть четкая и понятная задача `.

– `А выбраться из этой ж…, пардон, темницы – это не конкретная задача? ` – буркнул Лис.

– `Уже нет `, – отозвался я. – `Это лишь ее первый этап `.

– `Понятно, значит, остаемся в ж… `

Вопреки мрачным ожиданиям Лиса, после ужина пираты, спешно превращенные в придворную челядь, не бросили высокородных пленников в мрачные глубины затхлых казематов, пропахших крысами и прелой соломой убогих тюфяков. Нам были отведены вполне пристойные апартаменты, правда, довольно слабо меблированные, но зато охраняемые точно королевская сокровищница.

К удивлению оставшихся в Тауэре многочисленных слуг, французский принц королевской крови вполне непринужденно обошелся без помощи лакеев и отошел ко сну, напрочь игнорируя заведенный еще в дедовские времена церемониал. Более того, батистовая ночная рубашка и отделанный гентскими кружевами колпак так и остались невостребованными. Будто бы пристойно брату французского короля касаться грубых льняных простыней своим августейшим телом. Наверняка поведение высокого гостя утвердило чопорных островитян, моих земляков, в мысли, что французы, невзирая на титулы, абсолютные дикари и, уж конечно же, близок конец света. Иначе не стал бы принц вести себя столь возмутительно неподобающим образом.

Впрочем, все же не обошлось без напоминания о той прискорбной детали, что Тауэр – не только королевская резиденция, но и застенки. Едва лакеи, не подозревающие о языковых возможностях системы “Мастерлинг”, а потому весьма прямо выражающие свое мнение по адресу невежи лягушатника, вынесли из спальни канделябры с недогоревшими свечами, как тут-то все и началось.

Сначала за меня принялись клопы, потом к ним присоединились блохи, и, как мне показалось, не только они. Я скоро пожалел, что не одолжил у Рейли полный доспех. Если залить сочленения оловом и дышать через трубочку, то ночное одеяние получается куда как более уместное, чем невесомая батистовая рубашка. Часа полтора я с остервенением крутился на пролежанной былыми обитателями тюремных покоев перине в тщетной надежде собственным телом передавить весь ничтожный кровососущий сброд. Пустая затея! За время странствий по временам и народам мне нечасто доводилось ночевать в столь отвратном месте. Разбитый наголову неисчислимым воинством гнусных паразитов, я, чертыхаясь, покинул окровавленную постель, ища спасения в бегстве. Сквозь старый потертый ковер ступни обожгло холодом, точно за окнами был не конец мая, а как минимум октябрь. От стен тянуло сыростью, и я, повинуясь исконно английскому принципу искать во всем положительную сторону, невольно возблагодарил Господа за то, что Рейли не разместил нас в башнях с окнами с видом на реку.

Я обвел спальню взором загнанного оленя, подбирая, во что бы завернуться, и с ужасом осознал, что единственную одежду – ту самую, в которой я был все эти дни, недоумевающие лакеи, пораженные скудностью моего гардероба, унесли с собою, чтобы хоть как-то привести в порядок. В конце концов, поминая в порядке старшинства все чертово семейство, мне удалось сорвать балдахин, красовавшийся над пыточным ложем, и, завернувшись в него, точно Цезарь в тогу, водрузиться на единственное в комнате кресло.

“Занятно, что скажут поутру слуги, застав французского принца в столь непотребном виде?!” – едва успел подумать я, как груз накопившейся усталости намертво запечатал веки, не оставляя сил для дальнейших размышлений.

Однако тревожился я зря. Хотя, признаться, честь дома Бурбонов была спасена весьма неожиданным образом. По старой привычке, приобретенной еще в годы службы в коммандос, просыпаться на самый малый нештатный шорох, сознание выбрасывало меня из сна в явь с неумолимостью авиационной катапульты. Я мог спать как младенец под канонаду, но немедля вскидывался, если со стола ни с того ни с сего падал листок бумаги. Так и произошло на этот раз. Шорох, разбудивший меня, не был ни крысиной возней, ни крадущимся шагом стражи, проверяющей, на месте ли драгоценный узник. На жесткую поступь посланного за моим скальпом наемного убийцы звук, приведший меня в состояние бодрствования, тоже не походил. Я приоткрыл глаза, спеша оценить обстановку, и, стараясь не шуметь, начал ощупывать импровизированный спальник, при случае имеющий шанс превратиться в единственное средство защиты.

У покинутого, давно остывшего ложа, чуть колыхаясь, точно на ветру, виднелась женская фигура. Белая накидка, наброшенная на ее плечи, казалась полупрозрачной и на просвет на фоне прильнувшей к окну тени лунного диска обрисовывала весьма стройное тело, правда, выглядевшее едва ли более плотным, чем ткань одеяния. Неизвестная посетительница стояла ко мне спиной, позволяя любоваться длинной, что называется лебяжьей шеей и забранной вверх копной черных как смоль волос. Эта незамысловатая прическа казалась слишком простой для нынешнего времени. Да и темная нить, охватывающая шею полуночной гостьи, не шла ни в какое сравнение с приличными эпохе жемчужными ожерельями и золотыми, филигранной работы цепочками, популярными как на материке, так и здесь.

– Мое ложе залито кровью! – шепотом, но весьма драматическим шепотом, произнесла неизвестная так, что у меня даже мысли не возникло, будто незнакомка попросту впотьмах ошиблась дверью.

– Немудрено, – со своего насеста отозвался я, стараясь не слишком пугать неведомую прелестницу. – Проклятые клопы, знаете ли!

При звуке моих слов не по сезону одетая дама сделала попытку резко оглянуться и… Пожалуй, лучше бы она ее не делала. Голова таинственной гостьи, повинуясь законам физики, устремилась в мою сторону, точно выпущенная из пращи, чего нельзя было сказать обо всем остальном теле, которое, склонившись, начало шарить по полу руками в поисках бесценной пропажи. То, что я в потемках спросонья принял за шнурок нательного креста, на самом деле оказалось следом карающего меча!!! Вот уж спасибо старине Рейли! Вот удружил с номером люкс!

Подозреваю, что большая часть незадачливых постояльцев, открыв ночью глаза и увидев перед собой задумчивую девицу, теряющую голову по самому незначительному поводу, уже никогда не сомкнули бы очей. Так и нашли бы их утром – холодных, с открытыми глазами. В лучшем случае теплых, но перемежающих раскаты гомерического хохота с потоками горючих слез. Совсем недавно я лично наблюдал, какой эффект произвела на окружение покойного Генриха III группа тамплиерствующих призраков. Да что и говорить, у меня самого по всему телу забегали мурашки, должно быть, не набегавшиеся до полуночи. Но все же прививка против этаких гостей у меня была.

Проведя значительную часть жизни в старинном замке Камвартон, уже более восьми веков принадлежащем Камдилам, я довольно часто общался с разнообразными неупокоенными духами. Впрочем, к их чести, невзирая на причины такового их положения, призраки нашего рода отличались вполне светским воспитанием. Ну, если, конечно, не считать забывчивую леди, разыскивающую среди книг замковой библиотеки рецепт вечной молодости, подаренный ей некогда графом Сен-Жерменом и заложенный тогда еще совсем юной кокеткой в один из многочисленных, если не сказать, неисчислимых фолиантов, аккуратно расставленных на полках трех библиотечных этажей.

Ну и, конечно, несносный буян Джеймс – неисправимый богохульник и отважнейший из сторонников Йорков во время войны Роз. Исколотый алебардами Королевских Йоменов, посланных Генрихом VII, чтобы схватить бешеного смутьяна, он продолжал крушить своим мечом направо и налево, пока последнее дыхание не оставило его. Никто точно не мог сказать, какими же были прощальные слова моего предка, но все в один голос утверждали, что, услышав их, святой Петр не только был обязан забаррикадироваться в своей сторожке, но и подпереть райские врата дюжиной увесистых бревен. Не желая смириться с безвременной кончиной, буян Джеймс, шестой лорд Камвартон, время от времени любил пройтись по анфиладам замка, потрясая двуручным мечом и производя в помещениях давным-давно перестроенного родового гнезда ужасный бедлам.