Чтение онлайн

В результатах этой пламенной речи у меня не было ни малейшего сомнения. Буйная казачья ватага, к вящей радости трактирщика, изможденного разухабистыми клиентами, наконец покинула его заведение, горланя что-то наступательно-мажорное, и двинулась к дому Ван дер Хельдерна. Это означало, что ждать появления залихватских сорвиголов под нашими окнами было делом считанных минут. Большая часть защитников Маольсдамме была на стенах, ничего не подозревая о плачевной участи своего полководца. Но и встреться сейчас этим удалым молодцам на дороге невесть откуда взявшийся блюститель порядка, вряд ли бы он осмелился стать на пути оравы разгулявшихся буянов, с хищным свистом вращающих над головами отточенные полумесяцы трофейных восточных клычей [64] .

– И вот этому человеку, этому чудовищу, исторгнутому адской бездной, ибо сам Люцифер плюется от омерзения при виде его, вы, честные горожане, намерены отдать тех, с кем недавно пировали за одним столом, за чье здоровье поднимали кубок!

– Но, ваше высочество, – невольно оправдываясь, проговорил бургомистр, – как это ни прискорбно, иных путей спасти город нет!

– Но как же вы не видите! – не унимался я, прислушиваясь к голосам за окнами. – Выдав меня, вы лишитесь единственного военачальника, способного организовать надежную оборону. Предав же в руки врагов королеву, вы и вовсе призовете на свои головы вечное проклятие и месть со стороны всех честных британцев! Страшитесь, ибо испанцы уйдут так же, как пришли! Англия же всегда останется меньше чем в дне пути отсюда!

Красные пятна лихорадочных раздумий проступили на лбу и щеках городского головы. Он понимал, чем грозит ему и городу вторжение испанцев. Но с другой стороны, высадка англичан была ничем не лучше.

– Помните! – с напором продолжал я. – Маольсдамме – важная база для кораблей Вильгельма Оранского! Уничтожив ее, испанцы весьма затруднят гёзам набеги на Фландрию. Неужели вы считаете, что такой низкий, коварный хищник, такой прожженный разбойник, как Авокадо Кокос, лишив город защиты, откажется разграбить его богатство?!

Мозги бургомистра готовы были закипеть от столь неразрешимой дилеммы, и лицо его стало вовсе пунцовым от напряжения.

– Скрутить их! – наконец, смиряясь с необходимостью делать выбор, простонал он.

Я шагнул назад и влево, оказываясь чуть позади одного из стоявших за моей спиной стражников. Руки мои резко вскинулись, точно крылья птицы, готовой улететь. Этот маневр проходил и с более ловкими противниками. Флегматичный же голландский страж порядка и вовсе был легкой добычей. Теряя равновесие, оп попытался поймать в воздухе несуществующую опору, но таковой в зоне досягаемости не оказалось, и он рухнул на пол, громыхая кирасой и роняя алебарду. Поворот – одна моя рука вцепилась в горжет стального панциря, вторая тараном врезалась в нос очередной жертвы, придавая ему характерную негроидную форму. Несчастный взвыл, теряя всякий интерес к происходящему, и в тот же миг моя шпага, описав широкую дугу, уперлась в пивное чрево бургомистра. Первый стражник, попытавшийся было вскочить на ноги, остановился, натолкнувшись на мой, не предвещающий ничего хорошего взгляд.

– Лежать! Живее будешь! Господин бургомистр! – Я вновь обратился к бледному точно полотно градоначальнику. – Вы приняли неправильное решение, но я не посягаю на ваши права, а лишь помогаю исправить ошибку!

– Монсеньор принц! – давясь каждым словом, проговорил злосчастный радетель народного блага. – В доме еще десять моих людей. Всех вам не одолеть! Как видите, я знал, с кем имею дело! Призываю вас, сложите оружие и уповайте на милость Господню!

– Непременно! – кивнул я. – Вы слышите на улице вопли, точно черти кому-то прижигают пятки?! Это шевалье д'Орбиньяк ведет сюда казаков. Малейшая нескромность со стороны ваших людей – и большая часть населения Маольсдамме не доживет до того часа, когда испанцы войдут в город. Не искушайте судьбу! Ступайте к парламентеру и сообщите ему, что крепость будет сражаться и что возглавляю гарнизон я – Шарль де Бурбон, герцог де Бомон! Да, вот еще, кстати, о доне Гарсиа я сегодня услышал в первый раз!

Трудно передать словами выражение лица пребывающего в бессильной истерике заступника городских вольностей. Меня же грело то, что, хоть и запоздало, честное имя испанского гранда было восстановлено, а кровавый греческий пират Авокадо Кокос канул в пучину моря времени. Где ему было и место.

Возвращение парламентера в испанский лагерь привело в движение вальяжно ожидающие капитуляции войска. Понятное дело, штурмовать на ночь глядя маальсдамские бастионы могло прийти в голову лишь полным безумцам, однако, уверенные в скорой и неминуемой сдаче крепости, испанцы начали демонстративно возводить прямо напротив ворот брешь-батарею [65] , надеясь, что один вид чудовищных бронзовых хоботов заставит горожан одуматься. Многотонные осадные орудия, доставленные под стены крепости в обозе дона Гарсиа де Сантандера, действительно впечатляли размерами и калибром и тем, что для транспортировки каждого из них на специальных трехосных телегах приходилось использовать упряжку из двенадцати лошадей.

– Серьезные штуковины! – разглядывая в подзорную трубу суетящихся у орудий канониров, почесал затылок Лис. – Ежели они из таких стволов по нашей калитке жахнут – так ее остатки можно будет на лучину разбирать! Да, восьмифунтовые плевалки с “Вепря” рядом не стоят!

Военный совет, состоявшийся прямо на стене одного из бастионов, подытожил безрадостные наблюдения господ офицеров, но все же говорить о капитуляции было малодушием. Против полутора, или что-то около того, тысяч испанского войска у нас были три с небольшим сотни защитников города. Плюс к этому начальник местной стражи обещал снарядить примерно сотню добровольцев. Против трех могучих осадных монстров у нас на стенах уже красовалось шесть восьмифунтовых пушек. Однако, благодаря наличию складов Маольсдамме, запасы продовольствия позволяли крепости держаться весьма долго. Провиант же, доставленный испанским обозом, вряд ли был рассчитан более чем на недельную осаду. Конечно, продукты можно отобрать у местного населения, но для этого по деревням и фермам придется отправлять конные отряды, следовательно, раздергивать основные силы у стен крепости. Но иначе ничего не выйдет! Местный народ – тихий и незлобливый, и все же одиночек, пришедших забрать скот и увезти капусту с репой, скорее всего никто никогда больше не увидит. Останки их просто-напросто скормят вымытым до блеска розовым голландским свиньям.

– Мой капитан! – Мано де Батц, старающийся не демонстрировать на людях недавно приобретенную хромоту, вытянулся во фрунт. – С вашего позволения, я готов совершить вылазку и напасть на испанский лагерь.

Я молча кивнул, задумчиво разглядывая испанцев, без суеты возводящих ограду вокруг лагеря.

– Да, вылазка – это хорошо! – негромко вздохнул Сергей. – Костерок, шашлычок! Сядешь, бывало, с гитарой, в смысле с лютней, смотришь, как огонь на поленьях под твою музыку выплясывает, – и ничего больше в целом мире тебя не интересует!

– Что? – Я оторвался от наблюдении и уставился па вдохновенно ностальгирующего Лиса.

– Да вот, говорю, бычишься на огонь ночь напролет и обо всем забываешь!

– Эго очень верное наблюдение! – Я заговорщически улыбнулся, подхватывая ненароком оброненную напарником идею. – Твои соколы борзокрылые после можжевеловки к драке еще годны?

– Обижаешь, принц! – вновь возмутился казачий сотник. – Да мы…

– К полуночи казаки должны быть готовы к бою. Будет вам и вылазка, и костерок, и ночные купания. И шашлык будет, если вовремя обернуться не успеете.

Едва часы на башне ратуши отзвонили полночь, над бастионом, контролирующим центр обороны, взвыли рожки и загрохотал барабан. Потревоженные испанцы устремились было к палисаду, наскоро поставленному из привезенных кольев, готовясь отразить дерзкую атаку голландцев, но не увидели перед собой ни стройных шеренг пехоты, ни всадников в галопе. Вместо этого с крепостных стен опускалось несколько плетеных корзин из тех, какими пользуются мелкие торговцы овощами и фруктами, разнося на спине по городу свой товар. Однако на этот раз содержимое вместительных плетенок благим матом горланило по-испански, то ли негодуя по поводу столь непочтительного способа транспортировки живых людей, то ли, наоборот, предвкушая радость свободы. Все они были пленниками из числа абордажной команды, застрявшей на палубе каравеллы. Каждым из освобождаемых нами испанцев был ранен в ночь битвы и сейчас вряд ли мог представлять серьезный интерес в качестве бойца. Мы же одним махом избавились от семи лишних ртов, да к тому же переправили секретное послание дону Гарсиа.