Чтение онлайн

Рисса оставалась спокойной, когда их вытолкали из машины и погнали к зданию участка. Даже во время унизительного медицинского осмотра, когда ее заставили раздеться прямо перед мальчишками, а худосочный врач рассматривал ее, грубо ощупывал, брал кровь и просвечивал какими-то сканерами, она ни звука не проронила — только передернулась от боли и омерзения, когда ее усадили в гинекологическое кресло, похожее на пыточное, и медицинский дроид начал копошиться у нее между ног своими мерзкими манипуляторами. Потом охранник наконец-то швырнул ей бесформенное серое тряпье, оказавшееся нижним бельем, рубашкой и штанами, и, едва она оделась, вывел из медкабинета. Живодер в белом халате принялся за мальчишек. Перед тем, как за ней закрылась дверь, Рисса успела услышать ругань Вилька, быстро перешедшую в захлебывающийся всхлип: имперцы — а во всем полицейском участке Рисса не заметила ни одного разумного в талармской форме, — церемониться с ними не собирались. Уроды.

Ее словно обкололи транквилизаторами: Рисса шла, куда вели, делала, что прикажут, а в голове тем временем было пусто, как у алкаша в кармане. Только сейчас, сидя на холодном полу камеры и бездумно теребя шоковый ошейник — удивительно легкий, но обхватывающий шею так плотно, что палец под него не просунуть, — Рисса начала осознавать, в каком же она дерьме.

Ее продадут в рабство. Сама мысль в голове не укладывалась: хотя Таларма раньше входила в хаттские владения, здесь рабов не держали. Продавали на Нар-Шаддаа и Нал-Хатту бедняков, конечно, и не слишком-то это скрывали, но официально власти работорговцев не привечали. Зато теперь… Угораздило же Вилька обокрасть имперца! Рисса бы ему всю физиономию расцарапала, да вот толку с этого… Не хватало еще разряд тока или побои получить из-за этого придурка.

Сам Вильк забился в угол камеры — вроде бы рядом с друзьями, но чуть поодаль: чувствовал, что сейчас от них скорее по шее получит, чем поддержку. Из всей их компании он всегда был самым веселым и безбашенным, но сейчас от его извечного оптимизма ничего не осталось. Вильк сидел, уткнувшись в коленки лицом, и, кажется, тихо плакал. Выглядело ужасно по-детски. Рисса с трудом подавила желание все-таки двинуть ему по роже, чтобы собрался. Они оказались здесь из-за него, а этот дебил еще и ревет, как девчонка!

— Рисс. — Деввен тронул ее за плечо. — Ты на Вилька не набрасывайся, ладно? Ему и так погано.

— И так погано?! — взвилась Рисса. Другие пленники — а их тут было около десяти, самых разных рас и возрастов, — злобно зашикали на нее, и девочка тут же понизила голос: — А нам с тобой не погано, Дев? Мы все теперь из-за этого идиота в рабство попадем! Целыми днями горбатиться на хозяев будем, кнутом за дело и без дела огребать, и так пока не подохнем. Заткнись лучше, бесишь… добряк.

Деввен тяжело вздохнул и промолчал, но зато смерил Риссу таким осуждающим взглядом, что она сгорела бы от стыда на месте, будь у нее хоть капля совести. Рисса презрительно фыркнула. Святоша… Ему бы в джедаи податься, они бы нашли общий язык.

— Чем психовать и ныть, давайте лучше подумаем, как нам из этой передряги выбираться, — примирительно сказал он и на всякий случай переполз так, чтобы оказаться между Риссой и Вильком. — Нас же не будут вечно держать в этой камере, так? Наверняка повезут куда-нибудь

— И что? — уныло буркнул Вильк, шмыгая носом. — Повезут-то под охраной. И вообще, далеко мы с этим уйдем, даже если как-то сбежим? — Он постучал по ошейнику. — Я слышал, в рабские ошейники маячки вставляют. Нас тут же поймают и убьют.

— Да мы вообще не дернемся никуда, чего рассусоливать? — зло перебила его Рисса. — По крайней мере, сейчас уж точно. Может, если нас продадут какому-нибудь идиоту, что и выгорит. Вот тогда и будем думать, а сейчас заткнитесь оба, пока мы за эти разговорчики не огребли.

— Да не продадут нас никому, Рисс, — сказал Деввен. — Я слышал, в Империи это не так работает, как у хаттов. Нас распределят на принудительные работы, как каторжников. Если повезет, вместе окажемся, и тогда точно что-нибудь придумаем. Из трудовых лагерей можно сбежать. Я точно знаю, что можно. У нас же всех мозги работают и руки из правильного места растут, так что прорвемся, банда. Прорвемся.

Он улыбнулся — через силу, криво, но искренне. Вот за это Рисса его уважала: даже в самой дерьмовой ситуации Дев умудрялся видеть свет в конце тоннеля. Хотя бы воображаемый. Рисса так не умела: единственный выход, который она пока видела, ей не нравился. Ей еще жить хотелось. Даже в рабстве. Сложить лапки и убиться, если станет совсем невмоготу, она всегда успеет. А там, глядишь, и забрезжит он, свет этот…

Она окинула взглядом соседей по камере — напуганных, замученных, злых, — и на душе стало так тоскливо, что захотелось завыть в голос. Любопытно, остальные как сюда загремели? Так же, как она с ребятами? Или сказали что-нибудь не то про Империю? Или ситху дорогу не уступили? А может, имперцы вообще хватали всех без разбора, как те же хаттские работорговцы? Рисса бы не удивилась.

Дев и Вильк продолжили вполголоса обсуждать планы побега. Уже до чистой фантастики докатились: Вильк, немного приободрившись, вовсю обсуждал, как он притворится больным, охранники войдут в камеру, чтобы его проверить, а все пленники на них как набросятся… Рисса презрительно скривилась. Набросятся они, как же… к стенам прижмутся и трястись будут, молясь, чтобы их за компанию с симулянтом не наказали.

Подтянув коленки к груди, Рисса обхватила себя руками. Ее сильно трясло, в глазах нестерпимо жглось. Она сама не заметила, как расплакалась, жалко шмыгая носом и поскуливая. Папа всегда говорил, что ей слабость не идет: мол, гордая красавица тут же превращается в нечто с опухшей физиономией и красным носом. Рисса невольно улыбнулась, и тут же жалость к себе накатила с новой силой. Папа… папа никогда бы не допустил такого. Не допустил бы, чтобы они с матерью обнищали, чтобы дочь начала воровать… Ну почему, почему он уехал?! Почему она, дура такая, не уехала с ним?!

— Рисс! — Встрепенувшись, девочка увидела прямо перед собой перепуганную веснушчатую физиономию Вилька. — Рисс, шухер, надсмотрщики идут!

В камере поднялась суета: пленники вскакивали на ноги и торопились выстроиться вдоль стены, с перепугу натыкаясь друг на друга. Одну девочку — совсем мелюзгу, лет девяти от силы, — в толкучке сбили с ног. Она так и ревела на четвереньках, пока какая-то женщина не помогла ей подняться. Рисса, Деввен и Вильк встали рядом, прижавшись друг к другу, как брошенные напуганные щенки. Хотя эти двое были теми еще придурками, Рисса вдруг отчетливо поняла, насколько же сильно не хочет расставаться с ними. Они банда. Друзья. Вместе — хоть против целой Империи… Хотя лучше бы все обошлось парой работорговцев.

Затаив дыхание, ребята наблюдали, как к камере приближается странная компания. Двое надзирателей в серой имперской форме сопровождали шедшего впереди… человека? Рисса проморгалась. Нет, точно не человека: у возглавлявшего процессию экзота в вычурных алых одеяниях была темно-красная кожа, ярко-оранжевые раскосые глаза и едва заметные костяные наросты над бровями. Если бы не это да надменная рожа, он был бы очень красивым. Рисса судорожно вздохнула, заметив у него на поясе световой меч. Замыкал шествие уже знакомый ей мерзкий врач, нервно теребящий в руках инфопланшет.