Чтение онлайн

Ту же процедуру проделал с коленями и голеностопом. Тазобедренные суставы и все критически важные точки до каких только мог дотянуться.

Так я даже не заметил как прошла ночь. Звёзды побледнели и когда восток начал сереть за стеной ельника, пробились первые лучи рассветного солнца.

Следующие три дня я не отрывался от формирования узлов ни на секунду продолжая закручивать вихри в позвонках, рёбрах и прочих костях.

На четвёртый день я совершил открытие. Энергетические узлы в черепе можно было сформировать не просто в голове, а усилить с их помощью височные кости, теменные, лобные, затылочные, и прочие более мелкие.

Формирование требовало ювелирной точности, потому что мозг находился в миллиметрах от зоны воздействия. Любой перекос давления мог закончиться кровоизлиянием или чем похуже. Однако я справился, так как жива из алтаря текла невероятно плотным и стабильным потоком.

К вечеру седьмого дня в моём теле был сформирован тридцать пятый узел. При этом общая ёмкость узлов увеличилась до 2047 единиц.

Однако я не испытывал радости от того что в моём теле стало практически в четыре раза больше живы. Чему радоваться, если я наткнулся на бетонную стену, которую никак не мог преодолеть?

Я попытался соединить два узла живы в один крупный и ничего не вышло. Попросту я не мог сформировать вихрь. Вернее он формировался, вот только кристаллизация живы не происходила. И чем сильнее я закручивал вихрь принуждая его создать новый узел, тем сильнее терял концентрацию и поток живы распадался начиная хаотично течь во все стороны.

Я пробовал снова и снова, менял точки концентрации, перенаправлял потоки из разных узлов одновременно, увеличивал давление до предела, и каждый раз получал один и тот же результат: ничего.

Я упёрся в невидимую стену и понятия не имел как её преодолеть. Может тридцать пять узлов это максимум для моего тела?

Вздохнув я открыл глаза и увидел белые дубы присыпанные снегом. Снег покрыл всё вокруг, тонким белым ковром, но в радиусе метра от моего тела снега не было вовсе, потому что жар, исходящий от меня при формировании узлов, попросту растопил белёсую пыль.

Наклонив шею из стороны в сторону, я удивился тому что шея не хрустит и поднялся на ноги. Далось мне это невероятно легко, ноги не затекли, да и двигался я так, будто ничего не вешу. Мышцы не ныли, суставы не хрустели, а голова была ясной будто её промыли изнутри ключевой водой.

— Физически я в полном порядке, а вот морально так себе… — Произнёс я ломая голову над тем как создать новый узел живы.

Это была сложная задачка, ведь тридцать шестой узел не формируется не потому что у меня не хватает живы, а потому что само тело отказывается принимать её в большем количестве. Это как пытаться запихнуть тридцать литров бензина в двадцатилитровую канистру. Лить бензин ты можешь бесконечно, но в канистре его больше не станет.

Тело гудело от переполняющей его энергии, и каждый шаг по заснеженному мху ощущался как шаг по упругому батуту, от поверхности которого хочется оттолкнуться сильнее и взлететь.

— Ничего, — прошептал я, обращаясь то ли к себе, то ли к белым дубам, стоящим немыми свидетелями моей недельной медитации. — Стена так стена, рано или поздно найду в ней дверь.

Я развернулся и зашагал в сторону болот. Если раньше мн приходилось скакать с болотной кочки на кочку, то сейчас я двигался столь легко, что казалось будто парю над поверхностью земли даже не касаясь её. Примерно тоже самое чувствуют люди весившие двести килограммов и резко похудевшие до шестидесяти.

Промёрзшая тропа хрустела под сапогами, мелкий снег кружился в воздухе, но холода я практически не ощущал. Обычно путь к Пелагее занимал пару часов, то сейчас я управился минут за сорок, может даже быстрее.

Изба Пелагеи показалась из-за ольшаника. Из трубы тянулся жиденький дымок, а Златы нигде не было видно. Я поднялся по ступеням и собирался постучать в дверь.

— Заходи, не заперто, — донёсся голос ведьмы изнутри.

Я толкнул дверь и вошёл. Пелагея стояла у широкого стола, заваленного глиняными мисками, пучками сушёных трав и берестяными свитками. Посреди стола на холщовой тряпице лежал раскрытый берестяной лист, исписанный мелкими значками, в которых я не смог разобрать ни единого слова. Пелагея водила по ним пальцем и шевелила губами, бормоча что-то неразборчивое.

Злата расположилась в метре от Пелагеи. Её глаза закатились, а руки мерно подрагивали рисуя в воздухе символы похожие на те что были начертаны на бересте.

— Молчи. — Приказала Пелагея почувствовав то я хочу что-то сказать.

Ведьма дочитала свиток, свернула его и убрала в стопку, в этот же миг Злата зевнула, и легла на лавку тихо засопев. Злата спала мирным сном словно ребёнок, а Пелагея хрустнув спиной уставилась на меня серыми глазами.

— Всё готово. Я оборву связь с Чернобогом как только ты разобьёшь алтарь.

— Вы же говорили что если я разобью алтарь, то Микула может слететь с катушек. А обезумевший культиватор посреди мирной деревни, может натворить много бед. Может стоит лучше подготовиться и тогда…

— Следующий день когда можно будет оборвать связь наступит через полгода. Ты готов ждать? — Повысив голос спросила ведьма.

— Пожалуй нет. — Вздохнул я. — Правда есть одна заминка, Микула скорее всего перепрятал…

— Ага. Перепрятал алтарь, всё так. Правда спрятал он его всё так же в своём доме и я знаю где именно. — Она выдержала театральную паузу и продолжила. — На чердак.

— И откуда вы это узнали? — Спросил было я, но тут же понял что не получу ответа. — Лес подсказал?

Ведьма улыбнулась и ответила:

— Тот кто умеет слушать, всегда узнаёт всё что желает знать.

Логично. Староста как служитель Чернобога скорее всего не может отнести алтарь далеко от дома. Точно так же как у дубка есть радиус действия, так и у алтаря. В подвал я уже лазил, и Микула об этом знает. А вот на чердак забраться куда сложнее. Окон на чердаке нет, а значит туда попасть можно только пробравшись внутрь дома и прокравшись мимо домочадцев.