Чтение онлайн

Глаза постепенно привыкли к темноте, и я различил очертания чердачного пространства. Низкие скаты крыши сходились вверху, образуя треугольник, в котором мог выпрямиться в полный рост только ребёнок. Я пригнулся, чтобы не цеплять макушкой стропила, и двинулся вперёд.

Чердак был завален старым хламом. Прохудившиеся корзины, поломанные грабли, моток верёвки, пара дырявых вёдер. Микула превратил чердак в свалку ненужных вещей и возможно сделал это намеренно, чтобы спрятать сюда свой маленький секрет.

В дальнем углу чердака, за нагромождением мешков с прелой соломой, я обнаружил дубовый чурбан. Почерневший от крови, с выдолбленной лункой в которую Микула вливал кровь для подношений. Чурбак украшали семь выжженных символов по окружности в виде перевёрнутых деревьев, кронами вниз, корнями вверх.

Рядом с чурбаном как и ранее лежали: кожаный мешочек с костями на шнурке, глиняная плошка для сжигания сала и кремень с огнивом. А над чурбаном, прибитый к стропильной балке, висел берестяной оберег в форме перевёрнутой подковы.

Я остановился в метре от алтаря и снял с пояса боевой топор. Ветер за стенами выл с утроенной яростью, сотрясая стропила и швыряя снежные заряды в щели кровли. Дом вздрагивал от порывов, а внизу, двумя этажами ниже, стонал от проклятия Микула.

Я стоял перед чёрным чурбаном с занесённым над головой топором и чувствовал, как от алтаря тянет знакомым ледяным холодом, пробирающим до костей. Чурбан пожирал тепло и тянулся к моей живе. Правда я и так собирался отдать её без остатка.

Влив живу через ладони в рукоять топора, я перенаправил энергию в лезвие, от чего оно тускло засветилось зелёным.

— Ну всё падла. Передавай привет своему божку. — Прошептал я и со всей силы обрушил топор на алтарь.

Эх, если бы я знал что случится в этот момент, то определённо не стал бы рубить с плеча.

Ледяной поток обратной живы вырвался из чурбана на встречу топору, заставив лезвие зависнуть в сантиметре от проклятого алтаря. Холод прокатился по топорищу покрыв его инеем, а после заморозил и мои пальцы. Пальцы онемели, запястья обожгло лютым холодом, а в правом верхнем углу мельтешили тысячи сообщений:

Текущий запас живы: 1820 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 1534 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 1289 / 2047 единиц.

Алтарь пожирал живу со страшной скоростью. Если так пойдёт дальше, то через полминуты он высосет из меня всю энергию, а после я завяну как яблоня во дворе Древомира. А потом Микула поднимется на чердак и усмехнётся увидев иссушенный труп своего врага.

Изо рта вырывались облака пара, сердце колотилось всё медленнее, а холод продолжал растекаться поднимаясь по рукам сначала до локтей, а после и до плечь. Нужно срочно что-то делать, ведь даже если я не помру от того что потеряю всю живу, то наверняка окочурюсь от того что моё сердце банально замёрзнет и перестанет биться.

На мгновение я запаниковал и хотел отпустить топор, но сделать этого не вышло. Древко примёрзло к моим ладоням, а я очутился в ловушке, словно муха приклеевшаяся к клеевой ловушке.

Текущий запас живы: 912 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 743 / 2047 единиц.

Текущий запас живы: 598 / 2047 единиц.

— Твою мать! — Выругался я и сделал единственное чему научился за время уделённое использованию живы.

Сосредоточившись я направил всю оставшуюся живу в древко топора, от чего оно лопнуло параллельно волокнам. Энергия соскользнула на лезвие, а после окутала чурбан со всех сторон. Я закрыл глаза и ужаснулся увидев перед собой чудовищную конструкцию алтаря.

Десятки тысяч силовых линий словно корни расходились во все стороны. Они светились фиолетовым, медленно пульсировали словно живые и тянулись в мою сторону.

— Да где же ты?! — Выкрикнул я, но голос оказался совсем слабым, едва слышным.

Я всматривался в силовые линии выискивая точку критического напряжения, а в правом верхнем углу зрения продолжали мелькать сообщения говорящие о утекающей живе. Алтарь пожирал мою живу намного быстрее, чем роща успевала её восполнять. Это пугало и заставляло судорожно всматриваться в бесчисленные силовые линии, пока я не увидел её.

Среди десятков тысяч силовых линий алтаря, показалась чёрная пульсирующая точка. Выглядела она как сгусток смолы расширяющийся и сжимающийся, будто она дышала. Краем глаза я заметил что у меня осталось всего сто единиц живы и не сомневаясь перенаправил всю её без остатка в эту точку!

Алтарь содрогнулся. Открыв глаза я увидел что почерневшая древесина под моим топором стала тлеть. Зелёные искры разлетались во все стороны заполняя чердак едким, жжёным ароматом, от которого защипало глаза.

Лезвие топора буквально на жалкий сантиметр погрузилось в древесину, из образовавшейся раны, полилась чёрная как дёготь жижа, которую тут же сжигали зеленоватые искры устремляющиеся в центр чурбака. По алтарю поползли тонкие дымящиеся трещины. Дым полз по чердаку, цепляясь за стропила и оседая на стенах жирной копотью. Я затаил дыхание, но лишь на мгновение.

В следующую секунду чурбан с оглушительным треском раскололся пополам, Две половины разлетелись в стороны, обнажив горящую сердцевину. Правда горела она не огнём. Внутри алтаря пылала жива священной рощи, выжигая всю мерзость которая скопилась в чурбаке за десятилетия жертвоприношений.

Спустя жалкие секунды чурбак превратился в труху, однако это был далеко не конец. Раздался грохот который я бы сравнил с оглушительным шгромом, а после в потолок ударил яркий фиолетовый луч, пробив доски и перекрытия. Следом за ним раздался вой от которого я всем своим естеством испытал первобытный ужас. Вой доносился с первого этажа, где прямо сейчас лежал Микула…

Парой минут ранее.

Староста Микула лежал на пуховой перине и говорил сквозь зубы, выдавливая слова между приступами боли. Проклятие Пелагеи выкручивало его суставы с такой силой, что каждую фразу старосты прерывал короткий хриплый стон, после которого он замолкал на несколько секунд, тяжело дышал и продолжал говорить.