Чтение онлайн

Ничего страшного, я привык.

То, что я некрасив, не секрет.

Для этих девушек едва ли имеет значение, что я в лучшей форме в своей жизни, что подтянут и спортивен. Что я неустанно тренируюсь и нахожусь в отличной физической форме.

Что я чертовски хороший парень.

Что я не придурок.

Что я могу трахаться всю ночь, если будет возможность. Учитывая правильную девушку.

Им все равно; им нужен кто — то, кто выглядит так, будто они только что сошли с обложки журнала, кто — то вроде Себастьяна Осборна или Зика Дэниелса, двух придурков, по которым девушки сходят с ума. Оз Осборн с его милым личиком и извращенным ртом, и Зик Дэниелс с мрачным, угрюмым взглядом.

Поставить меня рядом с ними в один ряд? Я последний, кого женщины замечают.

Единственное, что во мне хоть отдаленно привлекательно — это мои зубы; мама называет это улыбкой на миллион долларов, потому что у меня было так много стоматологической работы из-за того, что мне выбили столько зубов коленом в лицо или локтем во время борьбы.

Хреново быть мной.

Я не трахался целую вечность, и последнее, чего хочу, это пьяный трах из жалости, отбросов от тройничка или сомнительных подстилок.

Гандерсон бочком подкрадывается ко мне и сует в мою пустую руку очередное пиво. Он стучит своим янтарным бутылочным горлышком о мое, толкая меня плечом.

— Новенький, ты сегодня теряешься?

Теряешься? Что, черт возьми, это значит?

— Пожалуйста, перестань называть меня «Новеньким».

— Но это же твое имя.

— Вовсе нет. Прекрати.

— Ну, я не буду называть тебя Рабидо.

Я смеюсь, когда он высмеивает мою фамилию. Рекс Гандерсон, менеджер команды и прославленный мальчик на побегушках, идиот с яйцами, достаточно большими, чтобы сказать мне, что моя фамилия тупая.

Я клюю на его приманку.

— Почему ты не называешь меня Рабидо?

— Потому что официальная срань. Звучит как имя дворецкого, а Ретт еще хуже. Звучит так, будто ты прослушиваешься на какую-то плантацию, дерьмо уровня гражданской войны.

Он прав, так и есть. Ретт Рабидо — полное имя звучит, как пародия.

— Спасибо, что высмеял мое имя, придурок.

— Признай, это звучит глупо.

— Я дам знать маме, что тебе ты ненавидишь как звучит мое имя в следующий раз, когда мы увидимся.

— Я не говорил, что ненавижу, просто это звучит, как киска. — Он делает глоток пива, разглядывая группу девушек, столпившихся неподалеку, одна из них украдкой бросает на него взгляд через плечо. — Так что, сегодня вечером ты дашь волю чувствам или как? У нас только одна ночь на этой неделе; ты должен провести ее трахаясь.

Гандерсон может быть занозой в заднице, но девушки, кажется, любят его. Они едят его пикапы, как филе миньон. Дерзкое отношение. Глупые выражения. Высокомерие и бравада. Им это нравится.

Я делаю глоток пива.

— Мы встречались в пятницу, помнишь? Ты же знаешь, что у нас будет куча проблем, если кто-то что-то опубликует в интернете.

Он закатывает глаза.

— Ты должен начать встречаться с людьми, чувак. Ты не можешь тусоваться только с нами. Покажи себя, новичок. Посмотри, насколько дружелюбными могут быть девушки в Айове. — Он поднимает бутылку. — Вон те девушки, что все время смотрят сюда, — пойди поздоровайся.

Я закатываю глаза.

— Они смотрят не на меня, а на тебя.

Как неприятно это признавать, Гандерсон прав: я не показал себя. Блядь, все время торчу в своей комнате, в одиночестве, я здесь для одного и только для одного.

Прижимать к матам.

Выигрывать.

Получить образование.

Хорошо, это три вещи. В любом случае, помогает то, что Айова — это не что иное, как кукуруза, поля, кукурузные поля и шоссе. Так намного проще «войти и выйти». Никаких привязанностей. Никаких обязательств. Ничего, кроме работы и никаких игр, я даже не позволяю себе друзей из команды по борьбе.

— Новичок, — Рекс возвращает меня к жизни. — Если ты собираешься с кем-то переспать, то должен быть более настойчивым. Ты не должен лениться.

— Нет, мне и здесь хорошо. — На фоне липких обоев в задней комнате переполненной вечеринки.

Рекс тоже прислоняется к ней и поворачивается ко мне.

— Если ты собираешься каждый раз вести себя как маленькая сучка, позволь дать тебе совет: держись подальше от Оза и Зика.

— Почему?

— Чувак, они слишком красивы. Поверь мне, ни одна девушка не обратит на тебя внимания, если ты будешь стоять рядом с ними.

— Я думал, у них есть подружки.

— Так и есть. На самом деле, я думаю, это только делает их более привлекательными для цыпочек.

— Почему это плохо?

— Ты хочешь, чтобы девушки трахали тебя или их?

— Я не собираюсь сейчас с тобой разговаривать на эту тему.

— Что с тобой? Ты гей?

— Нет.

— Ты можешь сказать мне, если это так. — Он поднимает ладони. — Никакого осуждения.

— Я не чувствую себя комфортно, все время клеясь к женщинам, вот и все. Ничего особенного.

— Почему?

— Что почему?

— Ну, почему тебе не комфортно с женщинами? В чем дело? Я знаю, что ты не стеснительный, видел, как ты разговариваешь с тренерами и психологами.

Некоторые из них женщины… привлекательные женщины.

— Я не хочу трахать каждую женщину, которая со мной разговаривает, Гандерсон.

— Я хочу.

Он говорит это с таким серьезным лицом, что я смеюсь.

Музыка, доносящаяся из динамиков, делает почти невозможным для меня услышать, как он спрашивает: