Чтение онлайн

– Вчера, когда ты расстроилась, тоже случилось нечто подобное, Сирина? – Он не отрываясь смотрел ей в глаза, но она только покачала головой. – Ты уверена?

– Да, Брэд, да.

Она не могла сказать ему, что свекровь заставила ее подписать документ. Тогда он никогда больше не станет разговаривать со своей матерью, а ей не хотелось быть причиной разрыва. Зла хватало и без того.

Брэд решительно направился к двери, приостановился на мгновение и затем улыбнулся ей:

– Я люблю вас, миссис Фуллертон.

– Я люблю вас, подполковник.

Она послала ему воздушный поцелуй. Он скрылся за дверью, стараясь успокоиться перед разговором с матерью.

Брэд нашел Маргарет в своем будуаре, она уже была в красивом шелковом платье, заказанном у Диора специально для свадьбы. В Париже имелись все ее мерки, так что ей оставалось лишь выбрать модель и ткань. На ней красовалась шляпка, сконструированная специально для нее.

– Мама, можно войти?

– Конечно же, дорогой. – Она приветливо улыбалась ему. – Сегодня такой торжественный день. Ты уже видел брата?

– Обоих.

– Я имею в виду Грега. Как он?

– Почти в беспамятстве, мама. Слуги пытаются привести его в себя. Он здорово напился вчера… – Ему хотелось добавить «как обычно», но он сдержался.

– Пэтти его исправит.

Подобной уверенности матери Брэд отнюдь не разделял.

– Может быть. Но прежде чем говорить о Пэтти, мне хотелось бы кое-что расставить по своим местам.

Мать оторопела от его тона, но Брэд и не подумал его смягчать, продолжив:

– Тебе следует извиниться передо мной, мама. Или, вернее, перед Сириной. Хочу, чтобы тебе стало ясно отныне и навсегда: Сирина – моя жена, нравится тебе это или нет. Ты просила ее не ходить на свадьбу Грега! То, что ты осмеливаешься совершать нечто подобное, поражает меня и причиняет боль. Если ты хочешь, чтобы нас с ней там не было, то тогда все хотя бы понятно, но если ты хочешь, чтобы я был там, то тебе следует знать, что я всегда беру с собой Сирину. – Теперь в его глазах стояли слезы: – Я люблю ее всем своим сердцем, мама. Она замечательная девушка, и через несколько месяцев у нас будет ребенок. Я не могу заставить тебя принять ее. Но я не позволю тебе причинять ей боль. Не вздумай делать что-либо подобное впредь.

Мать нерешительно шагнула к нему.

– Извини, Брэд. Я… Я неверно поняла… Но мне слишком трудно. Я думала, ты женишься на ком-то, кого мы знаем.

– Но я не сделал этого. И совершенно несправедливо наказывать за это Сирину.

– Скажи… – мать с интересом посмотрела на него, – она сама рассказала тебе об этом?

– Нет. Понимаешь, Сирина слишком сильно любит меня, чтобы вставать между тобой и мной. Она доверилась Тэдди, а он рассказал мне.

– Понятно. Она рассказала еще что-нибудь?

Он удивленно посмотрел на мать.

– Есть еще что-то, о чем ей следовало бы мне рассказать? – Неужели его мать еще что-то натворила? Неужели он прав, что волновался по поводу позавчерашнего расстройства Сирины? – Я еще что-то должен знать?

– Нет, вовсе нет.

С облегчением она поняла, что Сирина ничего не рассказала ему. Хотя дело вовсе не в том, что это могло что-то изменить. Она никому не отдала бы теперь этот документ. Бумага, которую подписала Сирина, уже хранилась в ее сейфе. Она по-прежнему считала, что Сирина охотится за деньгами Брэда, и многие годы спустя, когда она покинет его и попытается вымогать деньги, мать спасет его тем, что в свое время заставила Сирину подписать этот документ. Придет день, и он скажет ей спасибо.

Брэд счел своим долгом сообщить матери еще одну новость:

– Думаю, что в сложившейся ситуации будет лучше, если мы уедем сегодня сразу же после свадьбы. Я постараюсь достать места на ночной поезд в Чикаго, а если не удастся, мы переночуем в отеле и уедем утром.

– Ты не можешь этого сделать. – Внезапно у матери на глазах заблестели слезы.

– Почему?

– Потому что я хочу, чтобы ты остался здесь. Ты не был дома уже бог знает сколько.

– Тебе следовало подумать об этом до того, как объявлять войну Сирине.

Глаза матери сделались злыми и жестокими.

– Ты мой сын и поступишь так, как я скажу.

Брэд отозвался странно спокойным голосом:

– Боюсь, ты ошибаешься. Я взрослый мужчина, у меня есть жена и собственная семья. Я не твоя марионетка. Отец – может быть, и мой бедный слабый братец, но не я. Никогда не забывай этого.

– Как ты можешь говорить со мной таким тоном? Как ты смеешь!

Брэд осторожно приблизился к ней.

– Мама, держись от моей жизни подальше или ты пожалеешь.

– Брэд!

Но он ничего не ответил, повернулся и вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью.

В церкви Св. Джеймса на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке ровно в десять часов десять минут Тэдди неторопливо подвел Сирину к отведенному ей месту. Церковь была наполнена цветами, в воздухе витал густой цветочный аромат, повсюду виднелись воздушные белые бутоны, лилии, белые розы, множество белых ленточек. Однако атмосфера была скорее величаво-торжественной, нежели радостно-праздничной, по обе стороны от прохода стояли элегантно одетые женщины и мужчины в смокингах и полосатых брюках, виднелись огромные шляпы, украшенные цветами самых разных и очень ярких расцветок, старые и молодые лица. Медленно полились звуки органа. Сирина в одиночестве сидела на предназначенном ей месте, чуть позже рядом опустились две импозантные высокопоставленные дамы. Одна – в замечательном креповом платье темно-пурпурного цвета, с брошью из аметиста, огромной ниткой жемчужных бус, с лорнетом, через который она часто поглядывала на Сирину. Дама рядом с ней была одета более тускло, но ее неброский костюм из серого шелка подсвечивали несколько очень крупных бриллиантов. Там и здесь Сирина видела знакомые лица людей, присутствовавших на вчерашнем обеде. Довольно часто она ловила себя на том, что бросает взгляды на Тэдди, словно в поисках опоры и успокоения. Она знала его всего лишь несколько дней, но думала о нем как о человеке, которого любила и на которого могла рассчитывать. Один раз он остановился у того места, где она сидела, ободряюще сжал ее руку и вернулся к своим обязанностям.

Точно за минуту до одиннадцати огромные церковные двери закрылись, орган заиграл громче. Воцарилась тишина, не нарушаемая даже шепотом, затем словно по волшебству начали появляться шаферы и подружки невесты. Показалась торжественная свадебная процессия: мужчины, облаченные во фраки и полосатые брюки, женщины в платьях персикового цвета и в шляпках, от которых захватывало дух. Платья подружек невесты были такими нарядными и красивыми, что Сирина как зачарованная не могла оторвать от них глаз: с огромными рукавами в викторианском стиле, высокими воротниками, узкие в талии, с пышными юбками и элегантными шлейфами. Каждая подружка невесты несла букет нежных роз того же, что и платье, цвета. Вслед за ними появилась маленькая девочка-цветочница. На ней красовалось платье такого же покроя, только вместо рукавов колыхались большие буфы и не было шлейфа, о который она могла бы споткнуться. В руках она держала серебряную корзиночку, наполненную лепестками роз. Лицо ее светилось чистотой и безмятежностью, как у ангела. Она улыбалась своему брату-малышу, семенящему следом в черном бархатном костюмчике с короткими штанишками. Он держал перед собой подушечку с обручальными кольцами для новобрачных.

Глядя на детей, Сирина улыбалась, глаза ее увлажнились. Затем она повернула голову, чтобы посмотреть, кто шествовал за ними. И у нее сразу же перехватило дыхание при виде той, что вступила в церковь. Настоящая сказочная принцесса в кружевном платье, настолько великолепном, что Сирина подумала, что за всю свою жизнь не видела ничего подобного. Вздох восхищения и одобрительный шепот пролетели по церкви, лишь только Пэтти появилась в свадебном платье с высоким воротом, которое, вероятно, надевала еще ее прапрабабушка. Этому платью насчитывалось не менее сотни лет. На шее у Пэтти сверкало бриллиантовое ожерелье, небольшая изящная тиара украшала голову, в ушах – прекрасные серьги из жемчуга с бриллиантами. Огромная фата, словно облако, простиравшееся на многие мили, так показалось Сирине, скрывала шлейф и большую часть прохода. Пэтти величавой походкой шла под руку с отцом. От нее нельзя было отвести глаз, рядом с ней все невольно ощущали себя карликами. Ее темные волосы настолько удивительно контрастировали с нежной белизной платья, что Сирина подумала, что столь красивой невесты ей не доводилось видеть за всю свою жизнь. Даже на мгновение нельзя было допустить и мысли, будто в Пэтти могло уживаться все то, о чем ей рассказывал Брэд. «Нет, – подумала Сирина, – наверное, он ошибся. Эта женщина – богиня, сказочная принцесса». Затем с тяжестью, сдавившей сердце, представила, что именно она, эта красавица, могла стать женой Брэда. А сам он мог быть женихом на этой вот самой свадьбе, мог жениться на этой невысокой черноволосой красавице, принадлежащей его кругу, его миру. Поступи он так – не было бы семейного конфликта, не было бы злобы и осложнений с матерью. И едва Сирина подумала об этом, на нее накатила волна вины за все осложнения, которые она своим появлением внесла в жизнь Брэда. Глаза Сирины устремились к алтарю, где Грег стоял подле невесты. Сразу же за ними виднелся Брэд с подружкой невесты. Присмотревшись к ней, Сирина признала, что та красива по-своему. Ее рыжие волосы отлично гармонировали с платьем персикового цвета и большой пестрой шляпой. Вокруг виднелось множество других девушек – блондинок и брюнеток – с типично американскими лицами, усыпанными небольшими веснушками. Сирине вдруг подумалось, что Брэд мог бы взять в жены любую из них. Имена этих девушек знали все, как знали имена их бабушек и дедушек или имена других их родственников. Он мог бы жить и наслаждаться той жизнью, которую прочила ему его мать, и не разрушать семьи. Но вместо этого он женился на ней, совершенно чуждой этому миру, и вот теперь из-за нее он станет изгоем. Сириной овладела безмерная скорбь и тоска от того, что из-за нее у Брэда столько неприятностей. О Господи, что произойдет, если он возненавидит ее за это?