Чтение онлайн

– Север? – спросила я, указывая на букву «N». Он снова не понял. Я вздохнула.

В тот день я выучила слово «снег» – lumi, – первое из тех, которыми Туки обозначат белого медведя, и «лед» – jaassa. А потом появилось слово «Huldre». Я не была уверена, но, видимо, так называлась его родина. У меня даже сложилось впечатление, что Туки немного грустит по своему ледяному дому: на его лице появилось печальное выражение, и взгляд стал отрешенным.

Несколько дней спустя мы рассматривали другие книги, которые я принесла из большой библиотеки. В книге со сказками нам встретилось изображение большого дворца.

– Jaassa, – взволнованно сказал карлик, тыча пальцем в картинку.

Я удивилась и подумала, уж не называют ли они лед и дворец одним словом.

– Лед? – спросила я.

– Лед, – повторил он, жестами изображая холод. Может, он пытался сказать мне, что в своей ледяной земле живет во дворце? Меня охватило отчаяние. Если бы я только могла прямо спросить у него то, что хочу знать: откуда ты? Кому ты служишь? Кто спит рядом со мной в кровати?

Вдруг меня осенило. Я взяла книгу и пролистала до конца, где были пустые страницы. Я вырвала их и, пока Туки с интересом за мной наблюдал, нашла в камине уголек. Угольком я нарисовала три фигуры – двух женщин и одного мужчину. Указала на одну и сказала «Роуз», на мужчину сказала «Туки». Потом показала на третью фигуру, которой подрисовала передник, и повернулась к Туки и вопросительно на него посмотрела.

– Урда, – сказал он, просияв, потому что понял, какую новую игру я придумала.

– Урда, – повторила я с улыбкой.

Потом склонилась над бумагой и нарисовала кровать. На одной стороне ее я нарисовала фигуру, которая называлась «Роуз». Жестами я объяснила, что сплю. Затем указала на другой – пустой – край кровати.

– Туки? – спросила я, хотя знала, что он не может быть моим ночным гостем, ведь тот по размерам был не меньше меня.

Туки загадочно покачал головой. Тогда я спросила:

– Урда? – Сердце мое билось все сильнее. Я чувствовала, что вот-вот узнаю нечто важное.

Он снова помотал головой.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я снова показала на пустое пространство в кровати рядом с собой.

– Lumi karhu? – спросила я. – Белый медведь?

Он подозрительно на меня посмотрел – как в тот раз, когда я принесла картинку с медведем.

– Белый медведь спит рядом со мной? – охрипшим голосом спросила я.

Внезапно дверь распахнулась: на пороге стояла женщина по имени Урда. Она посмотрела на нас. Потом быстро зашла в комнату, схватила Туки за руку и потащила его прочь, резко ему выговаривая. На меня она едва глянула.

Она умная, намного сообразительнее, чем я думала. Но все ее попытки узнать правду бесполезны. Мне ее действия скорее нравятся, чем раздражают, – ведь очень скоро ее любопытство достигнет апогея, и тогда все будет кончено.

Он будет мой. Навсегда.

Но она вселила в него надежду. А я не могу не грустить из-за того, что скоро его постигнет сильное разочарование. (Как странно испытывать такое чувство! Если бы отец был жив, он сказал бы, что это все от чрезмерного общения с мягкокожими.)

Но разочарование рано или поздно исчезнет. На самом деле, это вопрос времени. Вскоре он вообще позабудет мягкокожую девчонку, которая занимает его сердце.

Отец вернулся домой через неделю после отъезда Роуз.

– Как вы могли позволить ей вернуться к медведю?! – в отчаянии воскликнул он.

– Она сказала, что должна, – объяснил я ему. – Мы не смогли ее переубедить. Ты же знаешь, если Роуз что-то решила…

– Может, ее околдовали?

Я отрицательно мотнул головой:

– Это было ее собственное решение, папа.

– У нее все в порядке?

– Да, она лишь немного похудела. Но мама быстро откормила ее своими супами и мясными пирогами.

– Значит, ее плохо кормят в этом… Как вы его назвали?

– Замок в горе, – ответил я. – Она сказала, что еда там сытная и обильная. Она потеряла аппетит из-за тоски по дому.

– А не затоскует ли она опять? Ох, ну почему меня здесь не было?..

Мы разговаривали в мастерской отца наедине. Вдруг дверь открылась: на пороге стояла мама, бледная и запыхавшаяся.

– Я сделала… О Арни… – Она упала на колени и зарыдала.

Я в замешательстве смотрел на нее, а папа подошел и склонился над ней.

– Что случилось, Ольда? Что такое? – Его тон стал мягче, чем раньше.

– Ты никогда меня не простишь! Я сама себя никогда не прощу, – проговорила она сквозь рыдания.

Папа поднял ее и усадил на стул.

– Почему, – простонала мама. – Почему я не дала ей только платок и ириски! Дура я, дура…

– Прекрати, Ольда, – мягко сказал отец. – Расскажи все по порядку с самого начала.

И она поведала свою историю.

Как я уже знал, мама и вдова Озиг частенько навещали Сикрама Ралатта, нового аптекаря в поселке, который продавал амулеты помимо обычных для аптеки травяных настоев. Мама купила у него их целую пригоршню.

– Когда Роуз была дома, Недди, – сказала мама, утирая слезы, – я случайно подслушала ваш разговор. Когда она сказала, что каждую ночь спит рядом с каким-то незнакомцем, я испугалась за нее. Я боялась, что это ужасное чудовище, или злобный колдун, или… тролль… – Мама бросила на нас умоляющий взгляд.

– Я знала, что, если заговорю об этом с Роуз, она скажет, что не о чем беспокоиться. Я так расстроилась, что не удержалась и поведала свои печали моей дорогой подруге, вдове. Она посоветовала мне пойти прямо к Сикраму Ралатту и попросить амулет для защиты моей дорогой Роуз. Так я и сделала. Я сказала Ралатту, что один близкий мне человек находится в опасности и что он спит в заколдованной комнате, которую нельзя осветить. Я спросила, чем можно помочь. Тогда он продал мне кремень и свечу.