Чтение онлайн

Обнаженные, они обнялись, ее рука твердо сжимала его пенис, подталкивая в свою увлажнившуюся щель, побуждая войти в нее.

Она отступила назад и прижалась лопатками к стене, приподнявшись на цыпочках, чтобы ему было удобнее.

Хэкет слегка протолкнул член во влагалище, чуть задержал его там, потом вынул и потер головкой о затвердевший клитор. Сью ахнула, и мужчина, зарычав, вошел внутрь.

Почти забытое наслаждение.

Она подняла одну ногу, обвила ею сзади его икры, помогая глубже проникнуть в нее, не в силах больше терпеть муку ожидания, она судорожно сжала его ягодицы. Он принялся ритмично двигаться, входить в нее длинными медленными толчками, от чего у обоих перехватило дыхание. Потом он склонил голову к ее груди, поочередно обхватывая губами соски и надавливая языком на эти набухшие бутоны, пока они не заблестели от слюны.

Сью смотрела в его глаза остекленевшим взглядом, словно находилась в состоянии транса, сосредоточившись исключительно на движении его пениса и тех ощущениях, которые вызывали у нее эти движения.

Она прижалась головой к его плечу, когда он подходил к концу акта. Ее глаза на секунду расширились.

«Я жду вашего визита...»

Она знала, что находится в объятиях своего мужа, но чувствовала в себе другого.

«Я жду вашего визита...»

Кёртис.

Возбуждение нарастало, и она губами произнесла его имя. Одними губами, беззвучно.

Чувствуя приближающийся оргазм, она закрыла глаза и представила себе, что в ней Кёртис. Это он такое делает с ней.

Она услышала произнесенное шепотом свое имя, но голос казался ей неясным, отдаленным.

Достигнув оргазма, она закричала и сжала пальцами его припухшие яички.

Хэкет чувствовал, как ее тело дрожит от наслаждения, слышал ее стоны, ее восторг. Потом, когда ее рука нежно сжала его внизу, он также почувствовал подступавший оргазм и усилил толкательные движения, пока не излил в нее густую жидкость.

Почувствовал, что он кончает, она снова застонала.

Образ Кёртиса заполнил ее. Это его плоть пульсировала в ней. Его семя излилось в нее.

"Я жду вашего визита... "

Хэкет медленно выходил из нее, часто и шумно дыша. Оба они покрылись потом, и когда он попытался отодвинуться от нее, она крепко обхватила его и прижала к себе, жадно приникнув к его рту.

Затем она стала лизать ему грудь, опускаясь все ниже, водя языком по животу, пока не добралась до его опавшего органа, мокрого от выделений. Она взяла его в рот, попробовала на вкус. Лизала, сосала, мастурбировала.

Она хотела еще.

И Хэкет откликнулся. Удивляясь своим возможностям, он ощутил внизу растущую твердость.

Она повела его, почти потащила в гостиную, и они снова занялись любовью. На этот раз медленнее, но с большей страстью.

Хэкету казалось, что ночь превратилась в нескончаемые часы и минуты восхитительного совокупления.

Все остальное не имело никакого значения. Он нашел в себе такие силы, о которых просто не подозревал, и продолжал удовлетворять ненасытную Сью. А она не знала усталости.

— Я люблю тебя, — шептал Хэкет, когда она лежала рядом, положив голову ему на грудь и утирая капли пота с его тела.

Глаза ее были открыты, дыхание оставалось глубоким. Она не ответила ему. Она могла думать только о Кёртисе.

И все повторилось снова.

Все было очень просто.

Гораздо проще, чем он предполагал.

Рональд Миллз сидел за столом и, улыбаясь, рассматривал лежавшие перед ним предметы.

«Тридцать восьмой» и патроны к нему. Нож. Блокнот с единственной записью: «ХИНКСТОН».

Умственную часть работы всегда выполнял Уолтон, пока был жив. Разработка всех их делишек — это относилось к обязанностям Уолтона. Он же занимался их денежными проблемами, все умел распределить, расставить по полочкам. Теперь, когда Уолтон умер, Миллзу приходилось обо всем думать самому.

Он крутнул барабан «тридцать восьмого», потом возвратил его на место, поднял револьвер и прицелился. Направив дуло на грязный горшок, украшавший шкаф, нажал на спусковой крючок.

В пустой комнате прозвучал металлический щелчок вставшего на место курка.

Он положил револьвер на стол и взялся за нож, любовно сжав его в руке. В руке с воспалившейся татуировкой. Он зарычал и, сковырнув струп, размял его в пальцах, прежде чем бросить на пол. Затем Миллз потянулся к точильному камню и принялся тщательно водить по нему лезвием, то и дело останавливаясь и прижимая к нему большой палец.

Пять минут он точил нож, затем вновь проверил его остроту. Лезвие легко рассекло кожу, разделив подушечку большого пальца надвое от ногтя до второй фаланги.

Секунду он подержал палец перед собой, наблюдая, как появившаяся из пореза кровь стекает на ладонь, прижал ранку к губам, пробуя на вкус солоноватую жидкость. Он всасывал в себя кровь, как младенец сосет молоко, вытягивая все до последней капли.

Наконец он опустил руку, опустил нож, и взгляд его остановился на блокноте.

Позвонив агентам по продаже недвижимости, он справился о доме Хэкета. Сказал, что хочет его купить. Ему поверили. Эти гребаные придурки заботятся только о своих комиссионных, для них главное — продать дом. Их не колышет, кто его покупает, кто наводит справки, главное для них — заработать на этом.

— Легче верблюду пройти сквозь угольное ушко, чем богатому в царство Божье! — хмыкнул Миллз.

Ему не нужны деньги. Деньги для него ничто.

Важна только месть.

Месть Хэкету.

Агент по недвижимости попытался назначить встречу с ним, чтобы показать ему дом, но Миллз не выказал энтузиазма по этому поводу. Он попросил дать ему возможность поговорить с Хэкетом лично, чтобы тот несколько снизил запрашиваемую сумму.

Агент согласился и сказал, что это вполне возможно.