Чтение онлайн

От нелестного упоминания Протея Хокори скривилась, однако спустя мгновение подруги хором рассмеялись.

* * *

Астра:

Селёдка очень переживает, из неё словно всю радость высосали. Она до чёртиков боится ошибок, хочет всё делать правильно, а ещё… для грозной воительницы у неё слишком доброе сердце. Откуда я это знаю? Помните, как Хокори носила мой терминал? Наши души тогда буквально тёрлись друг о дружку, её чувства и мысли текли сквозь меня.

Пробудить в себе бешенную, неконтролируемую силу — огромное испытание для рыбины. Ничего, если Пипинкинус смог — значит, все могут, надо только найти подход. Таков закон магии.

Меня саму разрывает похожая дилемма. Абсолютно любой вопрос можно решить старым добрым насилием. Угроза расправы со стороны «прекрасной и ужасной небожительницы» отрезвит любого мирянина. Пришёл, ударил, победил, делов-то, но… К сожалению, ни один план не обходится без этих раздражающих «но».

Я росла в благородной семье магов. Меня с пелёнок учили, что между дворянами и чернью простирается бесконечная пропасть. Лишь небольшой группе избранных дозволялось напрямую со мной разговаривать. Всё за пределами определённого круга считалось ничтожным, грязным. Как леди, я обязана была следовать правилам общества, в котором жила, держать лицо. Ради статуса, ради фамилии. «Мир будет рушиться, а у мисс Заубер мускул на лице не дрогнет».

Потом пришёл Энтинус… Управление маной, запретные знания, другие расы, полёты к звёздам, квантовые компьютеры всякие… Как итог, мне, офицеру Андропонии, имперцы теперь вообще манекенами кажутся. Здесь-то и встал вопрос: «Меч или слово?». Проявить добродетель, сесть за долгие и нудные переговоры, или отдаться соблазну, гонять мирян, будто безмозглый скот, недостойный моего внимания? Что бы сделал учитель…?

За этими размышлениями я привела Селёдку к своему творению: посреди полянки исходил паром огромный котёл. Под ним переливались рубинами тлеющие угли.

— Та-да-а~?

— Опять готовить будем? Ты не наелась?

— Нет-нет. Повторяй за мной. — Я отозвала доспех и в чём мать родила полезла купаться. — Ай-яй-яй… как же хорошо! Запрыгивай!

* * *

Астра:

— Норенс в своём репертуаре! Дилижанс роскошный купил, а ванна там… ноги помыть и то места мало. Самой лепить пришлось, — проворчала я, опустившись в воду по подбородок.

— На этом теле не остаётся шрамов, — сидя напротив меня, отрешённо пробормотала Хокори.

— Хорошо же. Кому захочется исполосованным ходить, словно раб какой?

— Мне. — Акула провела пальцами по своей шикарной коже. — Шрамы — это память, доказательство того, что я жила. Быть гладкой, как малёк, боя не знавший… Кстати, я его наконец-то нащупала.

— Кого? — Мои брови взлетели вверх. Рыбина слишком резко сменила тему.

— Спусковой крючок для моей силы.

— Расскажешь?

— Ну… я долго думала, чем бы энергию поддеть, а потом… случай вспомнила. — Подружка задумчиво облизала губы. — Когда родители погибли, я закрылась в себе, много плакала, ни с кем не разговаривала. Протей это заметил, взял меня за руку и отвёл другой конец нашего полуострова. Там… в бухте… стоило солнцу коснуться горизонта… океан начал краснеть…

У Селёдки волосы дыбом встали, в воду потекла мана воинов.

— Э-э-эй! Успокойся! Ты нас… меня сваришь!

— Прости-прости. — Она хихикнула. Весело ей, ага…

— И-и-и, почему это воспоминание тебя так… будоражит? — осторожно спросила я. Умеет же рыбина «накалить обстановку»!

— Мы… были там одни… стояли рядом… весь мир словно был создан для нас двоих. А потом, начался звездопад.

— Поэтичненько.

[Извините, что отвлекаю, офицер. Я обнаружил сигнатуру поблизости.]

[Враг?]

[Отнюдь, это дзе.]

Сразу за ответом компьютера над бортом самодельной купели появилась голова, увенчанная множеством разноцветных хвостиков.

Фух, женщина. Я уж подумала, что придётся за поруганную честь драться.

— Чойта вы здесь делаете, девочки? — пролепетало тонюсеньким голосочком «ангельское явление».

— Моемся, не видишь? — холодно ответила я.

— Ого! Обряд из каменного века! Мои зрители будут в восторге!

— «Зри…тели»? — Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы осознать происходящее. — [Эфия, ускорение сознания на максимум, немедленно!]

Мир вокруг застыл.

[А теперь отвечай, какого рожна происходит?!]

[Ничего сверхъестественного. Эта девушка — журналист, ведёт свой канал, весьма популярный в мирах коалиции.]

[Прерви передачу, наверняка ж через тебя транслирует!]

Меня ни капельки не радует, что моя голая задница попала на экраны тысяч населённых планет!

[Не могу. Она такая же дзе, как и вы, поэтому…]

[«Разбирайся сама»? Что же…]

Моё тело окутал рой сияющих шестигранников. Я подпрыгнула, представ незваной гостье во все оружия.

— Да-да, я согласна, эпично у неё получилось. — Пропищала журналистка, общаясь со своими подписчиками.

— Прекрати снимать! Мы тебе не разрешали!

— Фигушки! У меня столько зрителей!

Ангелочек крутилась на месте, принимая разные позы. Её терминал наверняка сейчас объёмную голограмму пишет, то есть, всё, в радиусе сотен метров попадёт на «камеру». Скачавший запись, сможет поставить паузу, заглянуть под каждый камешек… и не только туда! Гадство!

Выглядела пигалица довольно хрупкой, моя ровесница, если не младше. Однако тех, кто меняет тела, как перчатки, опасно встречать «по одёжке». Она может оказаться невероятно сильной старухой! Как же быть…?

— Слушай-слушай! — Девчонка помахала ладонью у меня перед лицом. — А ты, получается, магию изучаешь?

— Изучаю, — я кивнула.

— И как оно? Ну то есть, сложно, да? Терпеть боль, лишения, стараться почём зря, да ещё и на этом… тухлом шарике.

— «Зря»?! Чары — величайший дар Господа! Оружие, способное изменить судьбу, творить историю!

Журналистка звонко рассмеялась. Вот ведь! Мало того, что назвала мою родину «тухлой», ещё и зубы скалит!

Хокори успела вылезти из купальни и взяться за меч. Высокая, статная, великолепная. Сошедшая с фрески, языческая богиня войны, покрытая каплями, пламенеющими в отблесках догорающего костра.