Чтение онлайн

А у Куркина башка трясется в острые моменты. Наталья Васильевна говорит: «Опять нога стала побаливать». Той раной дед обзавелся еще на Кавказе, на турецкой границе. Что–то там было такое интересное? Из мемуара узнаем…

Прим.: самая квалифицированная войсковая разведка мирного времени в Погранвойсках. Это обусловлено повседневной практикой проникновения на сопредельную сторону, как для встреч с агентурой, захвата находящихся в разработке фигурантов, так и для выведения своих нелегалов, для последующего продвижения в глубину территории и легализации. В угрожающий период, в канун начал военных действий разведка ПВ, совместно со СпецНазом, рывком уходит на сопредельную территорию, где творит свои добрые дела!

Шульц заикаться начинает и рукой на себя, как в вертушке в своей, в которой не успел сгореть… Наверное, орет по ночам?

Офицерье по жизни совмещало приятное с полезным. Кстати, дед! Пилюлькин ему по пьянке рассказывал, сколько раз он командирские подвиги врачевал. Как судить, сам был такой. А если возникнет оперативная необходимость… Тряхнем стариной! Вот среди его отчетливых рубак и обосновался иуда — это совершенно ясно. Это большая беда, почти катастрофа… А если не один?

Какое простое и страшное слово: ИЗМЕНА.

Как быть, как вычислить и нейтрализовать? Один он — ничто. В Центре отдают приказ — и выёживайся, как хочешь. Усиливают резидентуру неизвестными ему людьми, приказывая им доверять. А он этого Ильвиса один раз мельком видел, правда, Королькова отличит: ну такую дылду как не заметишь? Контрразведчик?! Действительный репер в чистом поле… Господи! Дела твои чудные.

Вычислять предателей — дело контриков, их это хлеб. С них и главный спрос, но и главная надежда. Когда еще эта надежда обретет плоть в форме протокола допроса, автокатастрофы или композиции из трех бревен, веревки и табуретки… Для всей этой мрази? Никогда! Куприенко — это осознал предпоследним. А вторым — Куркин!

Дед понял, что сейчас главное, и спасал офицеров военной разведки ГДР. Сначала добывал паспорта и деньги, потом только паспорта, а в финале, отчаявшись, просто прятал по дачам и оперативным квартирам гонимых камрадов: хотя бы пересидеть, переждать.

Одного немца пристроили аж в Бийске — учителем. Прижился, уже внучки–сибирячки — недавно видел фотографии. Дитриху повезло, и он, благодарный, обязательно ходит на выборы!

Русские офицеры собирали деньги на жратву, вместе копали картошку на дачах, в общем, перебивались, кто как может. Но не бросили, не оставили ни одного. Низкий поклон комитетчикам.

Горбачев тряс как грушу свою куклу — Бакатина: найти и отдать! Нашли, конечно, чего их искать: каждый день виделись и паспорта фабриковали. Паспортные столы были и есть под контролем КГБ. А «соседи» еще и своих спасали. Агафонов, полковник контрразведки КГБ, еще пытался плевком в Бакатина попасть. Не доплюнул! А наш бы попал! Что с пинжака взять! Шнайпер…

Шульц рассказывал, думали — пристрелит полковника! Обошлось: понес какую–то херню про священную волю лично Михаила Сергеевича, новое мышление в разведке и свет новых подходов…

Пережили те времена, выкрутились! В очередной раз.

Бакатина дружно презирали, и исполнительность испортилась: доложить забыли — изучали материалы очередного исторического съезда. Рисковали, конечно, но как без этого: было за–ради кого! Своих не бросают, а раненых выносят до последней возможности! Ну так это общеизвестно.

А потом началось: мало кто уцелел и сумел переждать те черные времена. Не будет прощения этим сукам: союзников предали — с этого начали. Называли «политическая целесообразность».

А Серафим с этим нецелесообразным Дитрихом сутки в болоте лежал — встречали группу с той стороны. Через минные поля. На пузе. И не раз, и не десять… Пока Горбачев в Форосе задницу грел.

Сейчас предают Россию. Если верить деду — уже скоро. Что он про крыс толковал?! Похоже, начнут с верхушки… Пора! Заждались…

Однако как бы это втолковать начальству? Безопасностью занимаются многие, а его дерут в самых извращенных формах: прямо в штанах с лампасами. За два года — два выговора и один строгач. Впрочем, немного. Это доля командирская, и таков горький вкус у моего хлеба… Полякова вычислили, когда он на пенсии уже околачивался, Гордиевский и Резун ушли. Плевать. Встретимся!

Прим.: интересна статистика имен новорожденных того периода. Наименее популярны имена: Михаил и Раиса.

Так же как и ныне напряженка с Борисами и Анатолиями.

Сколько крыс за черное и бессмысленное безвременье расплодилось под одним с ним небом, раба Присяги офицера Армии Российской? Прогрызли дыры в святая святых армии и Генерального штаба. Впрочем, у «соседей» еще хуже: Шульц говорит, течет как в решете.

Так и воюем с ветряными мельницами. Какой смысл ловить шестерок — выбивать надо крупняк! Шушера сама потом из окон попрыгает.

Карты знаем — все козыри считаны, но как подойти на выстрел? Простой вопрос: вот дело оперативной разработки, фигурант сидит: Белый дом, кабинет N… сейчас на рабочем месте. Надо брать! Что сделает следователь? Правильно! Позвонит начальству. И всё…

Интересно, те погибшие, настоящие, схитрившие раз — последний патрон себе. Что они думают, почему молчат? Сверху же — обзор. Намекнули бы, чай, не чужие?

Как те два погранца, что в прошлом годе схватились в Кольской тундре с САСовским спецназназом. Не ушли. Один, вроде, ранен был сразу, а второй стрелял… Не сбег, не сдался, а стрелял! Что они защищали и что б изменилось? Тундра большая? Побегали бы бритты по тем болотам, и всё… А два пацана не ушли и остались. Теперь уже все — слова сказаны, мамы плачут, а Родина едет дальше в «светлое будущее».

Ребята расстреляли все, до железки, ровно по шестьдесят патронов — сколько выдал старшина. А о чем думал командир разведгруппы — тела не могли не обыскать?! Своих–то убитых англичане не стали выносить, и ребята болтали: «Не все нашим огнем…»

Прим.: «САС» — «специальная авиационная служба». Аналог наших элитных диверсионных формирований в Вооруженных Силах Великобритании. Числом в два полка. Один из которых содержится, в мирное время, по сокращенному штату. Серьезный, заслуживающий уважения противник.