Возвращение
Шрифт:
Три года назад он встречал его в роддоме.
Старушка–санитарка, сначала выгоняла его, потом сжалилась и сидела рассказывала ему про свою жизнь, угощая чаем с вареньем и говорила, что последнее время мужики уже не ночуют у роддома. Что и девки стали рожать не пойми как. Стали за два дня их предупреждать. Что, – чтой-то за роды такие, что за два дня знаешь. Что, – а вот раньше....
Два года назад он стоял и смотрел на стену на Тянь–Шане. С той стороны её была Ольгина группа. Они должны были встретиться на её гребне. Потом группа Максима должна была спуститься по той стороне, а группа Ольги по их.
Так они хотели отпраздновать год Динки.
Не встретились.
Ольги уже не было тогда, когда он ещё поднимался.
Рация не работала. Узнал только на гребне. Ребята говорили, что «скатился» по стене. Как остался жив тогда сам – никто тогда понять не мог. Запись о своем спуске он посмотрел только через полгода. Больше ни разу не смотрел. Страшно.
Максим сидел, курил, смотрел, как туман из распадка поднимался вверх, облизывая склоны.
...Прошлый год они с Динкой были у его стариков.
Горы. Все разные, – и все одинаковые.
Необъяснимо почему к горлу подступает что-то такое, что мешает говорить.
Он вырос в горах, и они никогда не казались ему чужими.
Где бы ни был он, он всегда находил горушку, забирался на неё сидел и смотрел.
Ему всегда казалось, что Земля приоткрывает какие-то завесы, за которыми всегда прячет что-то потаенное, скрытое от других людей. Он чувствовал свое единение с ней. Не было никаких сыновних чувств, был восторг и чувство единения с ней. Хотелось обнять её, прислониться к ней, как к другу.
Динка тогда первый раз «пошла в поход». С ночевкой. Они с отцом смотрели на неё, Максим видел, что каждый из них думает о своем, но тогда, на Урале, он опять понял и почувствовал это единение с ними.
Там на Урале они с Ольгой и познакомились.
«Тянет этих питерских...,» – вспомнил он слова Дмитрия.
Потом случайный его перевод в Питер, в головной институт.
Случайно приобретенная однокомнатная квартира.
Как все просто, случайно, – закономерно. Закономерно ли?
Динка осталась у родителей, – «дает дрозда там». Правда из деда-то не очень веревки повьешь. А вот бабушка! Та – да! Эта готова на все. «Единственная внучка среди этих башибузуков». Бантики, воротнички, гольфики, куклы, песенки....
Что те деды, что эти... Сегодня будет везде застолье...
– Чай готов, – услышал он за спиной.
Ольга стояла в его свитере и улыбалась. Он посмотрел на её ноги. На одной ноге был «сапог» на другой кроссовок.
– А давай ты тоже оденешь ботинок. И мы будем идти, как в «свадьбе в Малиновке» и петь. Сам говоришь, что никто не увидит. Не увидит и смеяться не кому будет, – Ольга улыбалась.
– Покажи, как шла, – Максим подбородком показал дорогу к костру.
Ольга развернулась и неуклюже пошла высоко поднимая «сапог».
– Максим, давай снимем эти палки. Они только мне мешают, – она показала на плотик, сев около костра.
– Разувайся, – посмотрим, – Максим сел напротив её.
– Попробуй повращать пяткой. Посмотрю, – он оглядел ногу, – Только, чтоб без боли было.
– Рано! – подвел он итог осмотру.
– Давай, таблетки, чай и утренний массаж. Да потихоньку будем собираться. Нам до места надо горячими пройти, чтоб тебя к «станку» не привязывать. Остановимся – худо будет.
– К какому? – Ольга удивленно взглянула на Максима.
– К рюкзачному. А какой у меня выбор. Как тебя нести? На ручках? Как парашютист повиснешь в подвесной системе и будешь за спиной ехать, как Машенька с пирожками. Тут тебе за один присест все пройти придется. И Аленушку и Машеньку, и... Максим пытался вспомнить кого-то ещё из Динкиных сказок – не получалось. Получалось, что в сказках были только Аленушки и Машеньки.
– Знаешь, что такое подвесная система? Вот–вот, – он улыбнулся.
– Знаю. Прыгала с парашютом. Я так не поеду. Как.... Как... Лицом в обратную сторону? Не поеду.
... «Черепаху» Максим заметил за мгновения до того, как увидел тропу уходящую вправо.
– Там дерево. Посидим, осмотримся. Вон там грибы должны быть. С собой возьмем их. Давай сначала ногу посмотрим.
– Максим, мне эти палки мешают. Себя тащи, так ещё и их. И в ботинках твоих, как ты в них ходишь. По килограмма три, наверное, в каждом.
– Давай я их понесу. Только они нам нужны. Разувайся – будем ногу смотреть.
– Максим. Что мы там не видели? Все там нормально. Гудит только и все.
– Разувайся. Посмотрим, что она там гудит? Про что она там гудит?
Максим снял бинты. Нога была теплая. Около косточки пульсировала жилка.
– Почему пульс такой повышенный? – он поднял голову.
– Не знаю. Вроде, да, что-то есть. Вроде, как волнуюсь я. У меня такое ощущение, что на нас кто-то смотрит, – Ольга огляделась.