Чтение онлайн

— А ферзя — это кто? Фамилия такая?

— Королева.

— Королева Ферзя. — Алешка как бы на вкус попробовал это сочетание. — Клево звучит. А дальше?

— А дальше очень грустно. И гнусно. Квартиру великого человека ограбили. Когда он был на гастролях. Ограбили мастерски. И все самое ценное из квартиры исчезло. И не осталось никаких следов.

— Даже отпечатков пальцев на полу? — спросил Алешка, вспомнив молодость.

— Никаких отпечатков! Вор работал в перчатках.

— А вы бы собаку привлекли. Мухтара.

— В том-то и дело, что кражу обнаружили только через неделю. Тут уж даже Мухтар след не возьмет.

— Вы, конечно, растерялись…

— Мы, конечно, не растерялись. Мы, конечно, начали работать. По крохам, по капелькам стали собирать информацию. Сортировать ее и анализировать.

Рассказ Матвеича становился все интереснее. Не то что в письменном виде.

— Первую наводку нам дал наш эксперт-криминалист. «Ищите, ребята, — сказал он, — великого мастера по чужим замкам». Дело в том, что в стальной двери ограбленной квартиры стояли редкие в ту пору японские замки. Подобрать к ним ключи или отмычки было невозможно. И кроме того, если кто-то посторонний смог бы отпереть один замок, то остальные два автоматически блокировались.

— Вторую наводку нам дал тот же эксперт. «Этот парень разбирается в электронике. Сигнализацию он отключил профессионально…» Ну и дальше, собрали мы все, что накопали, как говорится, до кучи. Нарисовался нам предполагаемый облик преступника. Умелец по замкам, знаток электроники, неоднократно судимый; недавно освободился по отбытию наказания. И вот по своим каналам, по картотекам отобрали мы подходящие кандидатуры. И стали их кропотливо проверять. А было их около ста человек.

Матвеич отхлебнул остывшего чая, помолчал, видимо, вспоминая ту тяжелую работу.

— Да, значит, сортируем. Отпадает, отпадает, отпадает… Этот, к примеру, порвал со своим черным прошлым, этот уже опять сидит (сел еще до кражи), этот лечится в больнице, а вот эти, хоть и подходят по всем параметрам, но в Москве в то время не были — железное алиби…

— А вам надо было еще, знаете, что… — начал было советовать Алешка. И Матвеич его тут же понял:

— Сделали, Леша, сделали! В первую очередь! Составили подробное описание всех похищенных вещей и предметов и разослали по всей стране, во все отделения милиции. Надеялись, что где-нибудь что-то из украденного, как мы говорим, всплывет. Ведь ясно же, что этот окаянный жулик не для того все эти чудеса украл, чтобы у себя дома по полочкам расставить. И любоваться на них весенним вечером. Для него это были деньги. Чтобы не ходить каждый день на работу, а ходить каждый день в ресторан — на большее у него фантазии не хватало. Но нигде, ребята, ничего не всплывало. Жулик оказался терпеливым…

— Не спешил в ресторан, да? Решил затаиться, пока все утихнет.

— Точно.

…За этим интересным рассказом мы и не заметили, как наступил поздний вечер. В открытое окно потянуло прохладой и сыростью. И было очень тихо, даже сосны не шумели своими кронами. Только лягушки где-то на берегу квакали.

— И мы продолжали работать. Просеяли, как говорится, всех подозреваемых, проверили каждого. И сошлось все на одном — на Окаянном Гансе. Он и умелец был — золотые руки, и в электронике разбирался, и в Москве, по нашим данным, как раз находился в то время, когда была совершена кража. Объявили мы его в розыск и… — Тут Матвеич спохватился: — Батюшки, время-то! Отбой на судне! Марш по койкам!

— Ну вот, — надулся Алешка, — на самом интересном месте затормозили.

— Завтра доскажу, — пообещал отставной Матвеич. — Впереди еще много интересных мест.

Потом мне эти слова припомнились. Еще как!

Мы пошли умываться, а Матвеич стал стелить себе постель на тахте.

— Дим, — шепнул мне Алешка, яростно натирая сухую мордашку полотенцем, — надо ему сказать «спокойной ночи». Понял? — И он мне подмигнул.

Я ему — тоже, хотя и ничего не понял. Вернулся в комнату. Алешка бесшумно шевелился где-то за моей спиной.

— Спите хорошо, — сказал я, — товарищ полковник.

— Лучше — капитан, — ответил Матвеич, взбивая подушку. — Мы с вами вроде как на корабле.

Ага, подумалось мне, на эсминце «Задумчивый». Который задумался так, что несется на всех парах, сам не зная куда.

Когда я поднялся в рулевую рубку, Алешка был уже там. Он сидел на рундуке, а на его коленках лежала Матвеичева рукопись.

— Я ее спер на время, — объяснил Алешка. — Сейчас дочитаем самое интересное. Ведь мы этого достойны?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Слушай. — И Алешка, с трудом разбирая почерк полковника милиции (или капитана корабля), прочел: «В результате осуществления оперативно-разыскных мероприятий было установлено местонахождение подозреваемого Гансовского. Оперативная группа выехала в адрес, задержала вышеуказанного гражданина Гансовского и произвела обыск в его доме. Никаких улик, свидетельствующих о причастности подозреваемого Гансовского к краже в квартире гражданина О., не было обнаружено». Интересно? — спросил меня Алешка кислым голосом. — Читать дальше?

— Мы этого не достойны, — ответил я. — Лучше пусть сам автор расскажет нам об этом самом гражданине подозреваемом.

— Да, — вздохнул Алешка и положил рукопись на стол, — писатель из Матвеича пока не получился.

Я погасил свет и нырнул под одеяло. Алешка зачем-то подошел к иллюминатору и ровным голосом доложил:

— Огонек-то опять горит.

— Давай спать, Лех. Пусть горит.

Через некоторое время я услышал сквозь сон шлепки босых ног по полу и ровный Алешкин голос:

— Огонек-то погас.

Но я уже провалился, как пишут в старинных романах, в пучину сна.

Утром из этой пучины меня выхватил все тот же ровный голос:

— Дим, а вокруг дома всю ночь кто-то ходил.

Пучина сна мгновенно оказалась где-то очень далеко позади. Будто ее и не было вовсе. Я сбросил одеяло и вскочил на ноги.

— Кто ходил?

— А я знаю? — Алешка стоял возле окна.

— Что же ты меня не разбудил?

Алешка усмехнулся:

— Чтоб ты не испугался.