Чтение онлайн

– Ну что, не надумал говорить? Молчишь? Дело хозяйское.

Новая серия импульсов. Стон, вопли, хрип последовательно сменяют друг друга всего за пару минут.

– Довольно! Не надо больше, пожалуйста… я все расскажу...

Из прокушенной губы на подбородок стекала струйка крови.

– Ну вот, маг, мужества твоего всего на три с половиной минуты и хватило. Было б из-за чего выпендриваться. Только с чего ты взял, что я готов слушать твой словесный понос? Твои хрипы и всхлипы куда приятней на слух. Ну-с, продолжим.

От антиболевой защиты мага уже и клочков не осталось. Посылаемые импульсы беспрепятственно шли от одного нервного узла к другому. Теперь только следить, чтоб конвульсивно сокращающиеся мышцы не переломали слишком много костей. Да и пульс за триста — это уже перебор даже для такого крепкого супергероя как наш маг. Перекур.

Теперь пленник ни о чем не просил. На лекаря смотрели полные ужаса глаза с вполне себе по-человечески расширенными от боли зрачками.

– Жалобы, кляузы, претензии имеются? Нет? Ну и молодец. Коли так, то и поговорить можно. Про Тригорскую крепость и поподробней, пожалуйста.

Поподробней получилось почти на полчаса, за которые Ярусладу требовалось только уточнять наиболее интересные детали. Маг ему весьма удачный попался. В том смысле, что он прибыл в Тригорск пару дней назад, туда же планировал вернуться из рейда по деревням этим утром. В общем, посты-секреты- дозоры-пароли лежат как на блюдечке.

Наконец, пленник смолк. О быстрой, безболезненной смерти он уже и не мечтал. Просто обреченно ждал, пока Яруслад отложит в сторону карандаш, и закричал едва ли ни раньше, чем пальцы лекаря коснулись его кожи. В подвале остро запахло свежим человеческим калом. Впрочем, на этот раз магу повезло: он наконец-то потерял сознание. Общая магическая защита не выдержала. Теперь Яруслад может не только послушать про укрепления Тригорской крепости, но и посмотреть на нее глазами захваченного мага.

Воспоминания свежие, яркие. Словно сам Яруслад три дня назад подъезжал к закрытым воротам, с любопытством разглядывая новый для себя город. Вот согнанные с окрестных сел мужики углубляют ров, укрепляют стену. Вот маг показывает условный знак и называет кодовое слово. Медленно поднимаются даже днем закрытые ворота. Стражник лениво машет рукой, проезжайте, мол. Маг шутливо машет в ответ. По узкой улочке проезжает к дому коменданта. Поганая такая улочка: узкая и кривая, ее бы лучше без боя проскочить. Особенно с учетом вон того поста стрелков на крыше. Маг про него и правда запамятовал с перепугу или умолчать исхитрился? Кабинет коменданта на втором этаже. Дежурный у дверей приветливо улыбается и протягивает руку для приветствия. Знакомый? Это хуже. Нам знакомые ни к чему. А вот коменданту про свои рейдерские подвиги по окрестным деревням г-н боевой маг рассказывал куда охотнее и подробнее чем нынче. Даже на карте сожженные села показывал. Так стоп-кадр и подробненько рассмотрим мельком увиденную карту. О-о-очень интересно. А вот это как прикажете понимать? На столе коменданта красуется силовой шар-разрядник. Мощная вещь, а про нее ни гу-гу… После доклада служилый, как и положено подался в бордель. Понаблюдать за тем, как г-н маг проводил свободное время не получилось. Во-первых, противно, во-вторых, клиент начал приходить в себя, и сквозь в общем-то приятные воспоминания стали прорываться боль и страх.

– Звать-то тебя как, болезный?

– И-и-аф-аф.

– Иов, что ли? В прочем, неважно.

Яруслад озадаченно смотрел на пузырящуюся на губах мага кровь. Язык он себе практически откусил. А вот серьезно угрожающих жизни травм нет. Вполне жизнеспособный, чтобы самостоятельно дождаться их возвращения, тип.

Яруслад быстро поднялся во двор. Отряд пластунов, усиленный местными, только-только миновал ворота мельницы. Дожидаясь, пока они спешатся, лекарь прикрыл глаза. Господи, что он творит?! Похоже, он сам не выдерживает испытание кровью, превращается в такого же пьянеющего от вида чужих страданий монстра, у которого едва ли осталось моральное право называть себя врачом. Там внизу человек. Мразь, конечно, но человек же. Но у Яруслада нет и капли сочувствия к нему. Милосердию нет места в его размеренно бьющимся сердце. Наверное, следовало добить несчастного хотя бы из соображений этого самого милосердия. Ведь если они погибнут под Тригорском, связанного парня в подвале едва ли кто-то найдет. Вот только Ярусладу на миг показалось, сделай он это, и будет пройдена некая черта, за которую человеку нельзя. Так что пусть живет, должен же хоть кто-то искренно молиться за их возвращение.

Потому что больше некому. Про их безумную идею даже воевода туратинский не знает.

Однако у них все получилось. Переодетые в форму и увешанные амулетами магического отряда пластуны беспрепятственно въехали в Тригорск и захватили город, практически без сопротивления. Уже под покровом следующей ночи в крепость вошли туратинские полки. И все это так бесшумно и стремительно, что подошедший несколькими днями позже основной отряд магической армии оказался не в курсе того, что крепость надо брать заново. Это незнание стало для завоевателей весьма плачевным. Собственно, разгромом под Тригорском агрессия и закончилась.

А сны остались…»

***

Волхв Яромир сын Велехов старший дознаватель следственного совещания по особенно злостным делам раздраженно отложил журнал. Документальный очерк к пятнадцатой годовщине тригорских событий ему не понравился. Хотя писака и не соврал особо. И что именно прототипу главного героя не понравилось Яромир едва ли мог сформулировать словами. А если попробует, получится куча мелочных придирок. Взять то же имя – Яруслад. Это «наслаждающийся собственной яростью» что ли? Вот уж спасибо на добром слове. Кастрацией пленному он не угрожал, хотя, наверное мог это сделать. Да и кровавым монстром волхв себя не считал. Противно было, это да, но на большую рефлексию не осталось ни сил, ни времени. Так, пару раз, когда в нескончаемом потоке поступавших в их лазарет раненых к нему на стол попадал пленный раулит, встречая перепуганный взгляд, мелькала мысль о том, что бедняга не так уж и не прав в своем страхе. Но врачом Яромир не стал вовсе не из-за угрызений совести, а по причине ранения. Уже когда все закончилось, нарвался на неразорвавшееся заклятье. В результате, больше года зрение восстанавливал. На это время, чтоб без дела не скучал, все тот же военный знакомец есаул Петро сын Ермаков пристроил волхвом в следственное совещание.Казалось, на время, получилось на всю жизнь. И такой пренебрежительно-циничный тон по отношению к подследственному старший дознаватель считал недопустимым теперь, а тогда им просто не владел.

Яромир еще раз раздраженно перелистал злополучный журнал. Делать-то все равно нечего. Вызвавший его боярин-смотритель следственного совещания занят, и сколько еще сидеть в приемной зале, одному богу известно.

Но вот двери кабинета распахнулись, выпуская группу сановников уровня не ниже серебряного ярлыка. Что-то случилось?

Видимо внезапная тревога оказалась слишком явно написана на его лице. Во всяком случае его превосходительство боярин Варутинский усмехнулся в бороду.

– Случилось, ох, случилось, дознаватель! Да не становись ты в боевую стойку, Яромир Велехович, ничего страшнее тригорского юбилея не стряслось. Хотя торжествами задолбали уже. Но у тебя, в отличие от меня, есть выбор. Готовишь речь на торжественном приеме у его величества, как герой-участник событий…

– Либо?....

– Либо едешь в командировку в Старый Урингай. Дело, конечно, не твоего уровня. Его можно считать пустяшным, кабы ни тяжкие последствия. Хотя, все одно – глупость. Подозреваемый на лицо. Сьездишь на задержание, что б он - дурень с перепугу глупостей не наделал. И сразу назад. За завтрашний день праздничной вакханалии управишься, а послезавтра в воскресный день милости прошу к себе. Посидим душевно в узком кругу без лишней помпы. Лады?

– Конечно.

– Тогда приезжай вместе с Наташей. Передай, что я приглашаю, и пусть без стеснения и глупых условностей.

– Обязательно передам. Она будет рада. Но вот сам за день управлюсь ли?

– Да ты там с протоколами места происшествия да изъятия сильно не заморачивайся. Привези засранца, чтоб на верх доложить можно было о задержании подозреваемого, а бумажки потом местные оформят. Не безрукие, чай.

Яромир благодарно кивнул, принимая серую папку с делом. Что бы в ней ни было, боярину-смотрителю он по-настоящему признателен. Знает Варутинский стойкую неприязнь подчиненного к шуму по поводу его боевого прошлого, и прикрывает, как может. Такое начальство еще поискать.