Чтение онлайн

«Что касается до права угнетенных царской монархией наций на самоопределение», т.-е. на отделение и образование самостоятельного государства, то с.-д. Партия безусловно должна отстаивать это право. Этого требуют как основные принципы международной демократии вообще, так и в особенности неслыханное национальное угнетение большинства населения России царской монархией, которая представляет из себя самый реакционный и варварский государственный строй по сравнению с соседними государствами в Европе и в Азии. Этого требует дело свободы самого великорусского населения, которое неспособно создать демократическое государство, если не будет вытравлен черносотенный великорусский национализм, поддерживаемый традицией ряда кровавых расправ с национальными движениями и воспитываемый систематически не только царской монархией и всеми реакционными партиями, но и холопствующим перед монархией великорусским буржуазным либерализмом, особенно в эпоху контрреволюции».

Под нацией большевики понимали всякую народность, представленную в Российской империи и доселе не имевшую не то что своей государственности, но и собственной национальной культуры и даже письменности. Понятно, зачем это было нужно партии революционеров. Ленин и его товарищи искали внутри страны влиятельных союзников, разрушительная национальная энергия которых могла бы быть направлена против режима.

Славяне, освоившие обширные пространства Евразии и основавшие вместе с различными чудскими племенами и народностями великую русскую цивилизацию, в союзники большевикам не годились. В национальном вопросе русским отводилась роль безвольной глины, от которой отрывались куски пожирнее для лепки государственности «младших братьев». При этом «старший брат», отягощенный комплексом вины «надсмотрщика» в «тюрьме народов» (так большевики обзывали царскую Россию), должен был не только соглашаться с беспрецедентным переделом его родовой территории (на что не посмели решиться даже злейшие супостаты России), но и оплачивать за свой счет все эти «репарации и контрибуции» в пользу инородцев.

Русский народ был задействован в революции только как таран в вопросах «социальной справедливости». Русских крестьян, солдат и рабочих толкнули в конфликт с собственным дворянством, офицерством и духовенством.

Гениальный лозунг Ленина «Землю — крестьянам, фабрики — рабочим, волю — народам!» имел прямое отношение к беднейшим русским слоям только в первой и второй своих частях. «Волю — народам» было сказано «вождем мирового пролетариата» не про русских. «Неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное, кроме права на отдельное государственное существование», — вот квинтэссенция русофобского смысла ленинской национальной политики.

Как только большевики взяли власть, немедленную «волю» сразу же получили поляки и финны. Ленинцы понимали, что использовать потенциал этих крупных и близких к Европе народов в борьбе против царского режима можно и нужно, но загнать обратно в «социалистическое царство» большевистской России вряд ли будет возможно. А вот кратковременного буйства нацменов Кавказа и Поволжья Советская власть не побоялась. Дав им порезвиться и отыграться на казачестве (казаки во время революции, Гражданской войны и в более поздние годы подвергались действительному геноциду), большевики загнали коренные народы России обратно в государственное стойло, наделив их при этом «ограниченной государственностью».

Насколько нелепыми и лживыми были утверждения коммунистов о Российской Империи как о «тюрьме народов»? Хороша «тюрьма», в карцерах которой не сгинула ни одна народность, ни одна культура даже самой малой этнической группы, образовавшейся на просторах Евразии!

Прибалтика, которая осваивалась русскими с древнейших времен (вспомним хотя бы историю происхождения «эстонского» города Тарту, который великий киевский князь Ярослав Мудрый основал под именем Юрьев), многократно переходила из рук в руки то шведов, то пруссов, то датчан. Но только Русский Престол, возвращая себе балтийские земли, дал возможность местным племенам получать образование не на датском или прусском наречии, а на своем, родном языке. Именно это и позволило им, в конечном счете, сформироваться в латышский и эстонский народы.

Сталинская национальная политика, которая лежала в основе Конституции СССР 1936 года, во многом закрепила общую линию большевиков в национальном вопросе. Именно при Сталине из единого государственного тела русского народа были выделены обширные территории для образования Литвы (край Вильно), Эстонии (Нарва, Юрьев), Белоруссии (вся территория), Украины (Киев, Одесса, Малороссия, а затем и Крым), Молдавии (Приднестровье), Казахстана (вся территория, включая земли Семиреченского, Сибирского и Уральского казачьих войск) и т. д.

Мировая история не знала иных империй, где народ метрополии раздавал бы свои коренные земли колониям. Так большевики и их наследники во власти расплачивались за счет русского народа за поддержку союзников в годы революции и Гражданской войны.

Конечно, Сталин в страшном сне не мог себе представить, что за публика будет руководить Россией в конце XX века. Знал бы, сделал все, чтобы сгноить в трудовых лагерях предков горбачевского Политбюро вместе со всеми их отпрысками. Однако он этого знать не мог, да и преобразовать послевоенный Советский Союз в единое унитарное государство он не успел. Через тридцать лет после смерти Великого Вождя построенная им держава стала рушиться по линии тонкого разлома — вдоль формальных, «бумажных» границ, установленных Сталиным между республиками Союза ССР.

Ельцин, ослепленный местью к Горбачеву, при подписании Беловежских соглашений «не решился» поставить вопрос о возвращении Крыма России. Он «забыл» оговорить транзитный коридор для миллиона жителей Калининградской области, которые благодаря ему оказались отрезанными от «материка» — основной территории России. Он «упустил из виду» судьбу 25 миллионов русских, оказавшихся при разделе «советского пирога» за чертой своей резко сократившейся Родины. «Забывчивый» нам попался руководитель.

Боровшиеся против «великодержавного русского шовинизма», национал-сепаратисты разных мастей, захватив власть в своих уделах, стали проводить шовинистическую политику против русских и других национальных меньшинств. «Мелкодержавный шовинизм» оказался гораздо более людоедским, чем пресловутый «великодержавный шовинизм».

Еще вчера требуя от Кремля особых прав и привилегий для титульных народов республик СССР, получив, наконец, долгожданную «свободу», партноменклатура тут же превратила новообразованные «суверенные государства» в маленькие и злобные империи, угнетающие русских и другие нетитульные народы. О «праве нации на самоопределение вплоть до отделения» тут же было забыто, а «ленинская национальная политика», с помощью которой варварам удалось разрушить «Третий Рим», была вновь отправлена пылиться на библиотечную полку.

Под предлогом борьбы с «дальнейшей атомизацией постсоветского пространства» новые власти из числа старой партноменклатуры стали «закручивать гайки» и вводить унитарное государственное устройство, упраздняя национально-государственную автономию этнических меньшинств. Этот процесс, начиная с декабря 1991 года, шел везде, кроме Российской Федерации, где Ельцин провозгласил известную формулу: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», расплачиваясь со своими подельниками за счет государственности русского народа.