Чтение онлайн

– Ксю, а ты хоть смотрела, что подписываешь?

– Наташа, это же Люда, правая рука Миши, если не доверять ей, тогда уж лучше сразу в петлю…

Есть такая отвратительная привычка: проснуться за пять минут до звонка будильника. Казалось бы, можно еще спать, но сам факт пятиминутности этого сна не дает сомкнуть глаз.

Наталья сделала усилие воли и все же встала – на пять минут раньше будильника. Время – одиннадцать утра, хотя бы немного выспаться было необходимо, ведь сегодня ожидался трудный день, а вчерашние посиделки с Ксенией сил не добавили. Но Венский Бал из-за ее усталости никто отменять не будет.

На самом деле мысль проигнорировать мероприятие была соблазнительнее лишнего часика сна. Наталья хорошенько повертела мысль-искушение и решила, что коллекция туфель и платьев, а также новые духи заслуживают выхода в свет, пусть даже назло настроению последних дней. В конце концов бал – это всегда назло. Назло реальной жизни, в которой мелодия еле пробивается сквозь ритм, и важен не тонкий стан, а тонкий расчет, свидания всегда деловые, и кажется, так и должно быть… Но стоит дирижеру взмахнуть своей палочкой, и вдруг – фраки и смокинги, ковровая дорожка, вальс и полонез, вечерние платья… Как будто нет в этом мире выпусков новостей с бесконечными терактами и авариями, цунами и хрониками уголовных происшествий – неважно все, за что нельзя поднять бокал шампанского, и каждая женщина – королева, а каждый мужчина – в первую очередь партнер по танцу и только потом, после танца… А, впрочем, неважно, что потом…

Наташа зашла в ванную, зажгла аромалампу, капнула туда пару капель масла корицы, сняла свою прозрачную маечку, кружевные шортики и опустилась в ванну. Горничная на подносе принесла стакан свежевыжатого сока. После ванны Наташа закуталась в махровый халат и уже в спальне втерла в свою бархатистую кожу легкий увлажняющий крем, который придавал ей мерцающий блеск, и отправилась в примерочную.

Какое платье сделает ее особенно неотразимой? Она примеряла то одно, то другое и никак не могла остановиться на каком-то одном. И теперь стояла, расстроенная, в кружевном белье и чулках. Розовое платье из шифона с белыми кружевными воротничками от Laundry было, несомненно, ей к лицу, но она надевала его в позапрошлом году. Темно-синее с большим накрахмаленным воротником от Valentino выгодно оттеняло ее ослепительную кожу, но его надевать не хотелось. Сиреневое в полосочку с бантом на спине от Dolce amp; Gabbana выглядело недурно, но и оно не подошло.

И вдруг Наташа остановилась на атласном изумрудно-зеленом от Escada – оно было отделано кружевами, а спину украшал огромный вырез… Она надела его, стоя перед зеркалом, изогнулась в талии, чтобы увидеть себя сбоку, и не нашла в своей фигуре ни малейшего изъяна. Платье село великолепно, оно подчеркивало все достоинства ее обладательницы и очень гармонировало с ее смуглой кожей и зелеными глазами. Ее глаза – настоящий подарок природы – горели от нетерпения и желания танцевать, но почему-то этот сияющий взгляд время от времени становился очень грустным…

Наташа попросила горничную достать туфли и бриллиантовый браслет и серьги. Когда сомнения Наташи по поводу ее нарядов развеялись, в дверь позвонил Макс, личный визажист. Еще полтора часа, и она была прекрасна как никогда!

Осталось самое главное – доставить себя на бал, не повредив прическу, макияж и безукоризненные складки платья до первого шага по ковровой дорожке.

С этой задачей справится водитель и удобный салон, в котором можно не бояться за наряд. Беспокоило другое. На ковровой дорожке не принято быть одной. Но все кавалеры остались в Лондоне. Володе она звонить не рискнула. Что-то подсказывало ей, что смокинг и бабочка в его милицейском гардеробе отсутствуют.

Если бы не обстоятельства, она, как это бывало не раз, прикатила бы сегодня в «карете»-лимузине Хомутовых. Наталья даже зажмурила глаза, представив эту картинку. Вальяжный Хомутов и две его юных спутницы: король и две королевы, черная и белая, – трио, будто сошедшее с экрана.

Машина плавно притормозила, швейцар открыл дверцу и подал Наталье руку, чтобы, ступив на красный бархат, она осталась одна. Как оказалось – ненадолго.

– Наталья Николаевна?

Наталья не ожидала от себя, что сможет обрадоваться Жебровицкому.

– Борис?…

– Значит, все же без отчеств, – улыбнулся Жебровицкий, галантно подавая руку. – Первый танец за мной, вы не против?

Слушать музыку по-настоящему можно, только находясь в самой середине оркестра или… в плену танца. Жебровицкий неожиданно оказался кавалером-мечтой: вел в танце твердо, но чувствовал каждую ноту, казалось, они танцевали вместе не в первый, а в сотый раз.

– Вы так танцуете, что меня могут после бала убить…

– Наталья, кто посмеет даже помыслить такое?

– Кто-нибудь из тех сотен дам, кто рассчитывал на этот танец с вами.

Шопен сменился Моцартом, но дама не сменила кавалера.

– Как вам Москва?

– С каждым танцем все лучше и лучше.

Вокруг что-то случалось – плыли подносы с шампанским и крохотными канапе, кто-то смеялся, кого-то вели на балкон, сверкали вспышки фотокорреспондентов.

Наталья не замечала ничего. Поток танца поднимал ее все выше и выше… Но тут скрипки оборвали вальс… Ей показалось, будто кто-то вынул из нее батарейку.

– Вы не устали?

Наташа прислушалась к себе. Она устала, но была готова танцевать и танцевать, будто это был первый бал в ее жизни…

– Вы, как Золушка на королевском балу, боитесь, что карета превратится в тыкву?

– Боюсь, – призналась Наталья, – все хорошее заканчивается. А вы причислили себя к принцам?

– Иногда меня причисляют к железным тараканам.

Борис и Наталья вышли на террасу. Прямо под ними скучала небольшая армия охранников и водителей. Продав стадо припаркованных здесь «майбахов», «мазератти», скромных «кайенов» и нескромных «феррари», можно было бы спасти от голода парочку африканских стран.

– Железный таракан?

– В моем бизнесе очень важно уметь проникнуть в любую щель, а если нужно – выжить после любого удара…

– Вы шпион?

– Что вы, я – Ричард Гир! – Борис улыбнулся. – Не пугайтесь, я не сошел с ума… Помните фильм «Красотка»? Гир там играл специалиста по слияниям и поглощениям или, проще, рейдера, а Джулия Робертс – девушку легчайшего поведения. Правда, к концу фильма она «тяжелеет», а Гир перестает быть рейдером.

– Вы Гир из начала фильма, – предположила Наталья.