Чтение онлайн

Уже близился вечер, когда меня помыли, как следует перевязали, покормили и устроили в постели. Адриана положила люгер рядом со мной и сказала, что пойдет выбросить мои бинты в мусорный бак на улице, пообедает и выпьет чаю. Пока ее не было, я уснул. Адриана вернулась поздно вечером. Свет в комнате был потушен, а она возникла из ванной из освещенного облачка пара, обернутая полотенцем; второе полотенце было завернуто вокруг головы. Я не знал, понимала ли она, что у меня открыты глаза Она прошла мимо моей кровати и достала из ящика пижаму. Потом, проходя мимо моей кровати в ванную, уронила нижнее полотенце, когда закрывала дверь.

– Джентльмен закрыл бы глаза, Чарльз, – сказала она.

Я дотянулся до столика между двумя кроватями и включил лампу. Когда я ее увидел снова, она уже была одета в благопристойную пижаму, а я сидел с газетой, которую обнаружил у нее на кровати.

– Как давно вы не спите, Чарли?

– Несколько минут. Я что-то услышал, – должно быть, вы чем-то стукнули. – Я был уверен, что говорю спокойно и буднично, но каждую секунду я думал о том зрелище, которое наблюдал несколько минут назад. Становилось все труднее и труднее думать о ней как о жене Фредди. – Сколько сейчас времени?

Она ответила присаживаясь на край своей кровати:

– Почти десять. Вы ни на что не реагировали с тех пор, как я вернулась часа два назад. Я очень мило пообедала в гостиничном ресторане. Знаете, еда имеет совсем другой вкус, когда переоденешься. – Она лукаво улыбнулась. – Потом я часик погуляла чтобы проверить, не крутится ли поблизости кто-нибудь подозрительный. Но не заметила никого, кто бы прятался в дверях, или что-нибудь в этом роде. Как вы себя чувствуете?

– Полагаю, уже лучше. Но я обеспокоен вашими прогулками в одиночестве. Если они обнаружили, где мы, – это небезопасно.

Адриана перебралась на край моей кровати и положила руку мне на лоб, чтобы проверить температуру.

– Но ведь это была не я, Чарли. Там гуляла некая рыжеволосая особа, которая на меня совершенно не похожа. Кроме того, говорят, всегда полезно произвести рекогносцировку, а вы же не в состоянии это сделать. Я хорошенько подумала, пытаясь увидеть хоть какой-то смысл в нашей запутанной ситуации. Но у меня не было никаких озарений. А у вас?

У меня затекла рука, поэтому я с трудом высвободил ее и предоставил Адриане побольше места.

– Все, в чем я уверен, – кто-то не хочет, чтобы мы продолжали работать над списком. Это может быть тот, кто послал письмо, или же кто-то, кто просто знает о списке. Кем бы они ни были, у них вполне серьезные намерения, и нам не удастся выйти сухими из воды. Ведь даже если бы мы этого очень захотели, мы не смогли бы дать им знать, что намерены прекратить наше расследование.

Адриана повернулась и снова легла на спину рядом со мной, так что моя рука оказалась под ее шеей.

– А неужели вы готовы бросить это дело, Чарли, так и не узнав, кто написал письмо?

Я пошевелил рукой и уложил ее голову себе на плечо.

– Мне любопытно, но не до такой степени. Если бы я смог заключить перемирие, я бы это сделал. Что бы это ни было, это совершенно не мое дело. Но меня волнует то, что эти люди, возможно, хотят добраться до Конан Дойла так же, как и до меня или до нас. И Фредди, возможно, тоже в опасности. В настоящее время у нас, видимо, нет выбора. Нам придется выяснить, что происходит, и остановить их, пока они до нас не добрались. Они знают, что делают. А пока остается прятаться.

– А полиция не может нам помочь?

– Мы не можем ждать сотрудничества от полиции, пока прямо не объясним все, что знаем. Но если мы это сделаем, они вполне справедливо заключат, что мы – безумные спиритисты, и после этого нас не станут воспринимать серьезно. Мы снова останемся одни, опять придется прятаться. Полицию не стоит принимать в расчет. Уиллис ведь не поверил в то, что мы сказали. И если бы не общественное положение, которое занимает Фредди – да и вы тоже, – главный инспектор надавил бы на нас гораздо сильнее…

– А вдобавок, – прервала меня Адриана, – вы сбежали из больницы. Уиллис интерпретирует это не иначе как уклонение от дачи показаний.

Секунду мы помолчали.

– Не говоря уже о том, что он больше не сможет задать вопросов и вам. Фредди придется отдуваться за нас обоих, – сказал я.

– Фредди все уладит. Вот только как же медсестра? Разве Уиллис не станет допрашивать персонал больницы?

– Без сомнения, – Мне не хотелось об этом думать. Возможно, я принес очень милым людям очень крупные неприятности. – Уиллис не отступится.

Адриана повернулась на бок, пристроила голову поудобнее и положила руку мне на грудь.

– Но, с другой стороны, у нас очень приятное укрытие. Вы побудьте на часах какое-то время. Мне надо вздремнуть.

– Не думаю, что вам следует дремать в моей постели, Адриана. Я не уверен, что мои моральные устои для этого достаточно сильны.

Она засмеялась:

– Не беспокойтесь, Чарли. У sac не та физическая форма, чтобы непристойно вести себя, даже если у вас есть такое намерение. Поверьте мне: любая женщина будет в безопасности, находясь рядом с вами, еще не меньше недели.

И так мы пробыли в безопасности всю ночь.

Я проснулся во вторник и снова увидел, что остался в одиночестве. Я понял, что могу встать и пройти по комнате. Боль превратилась из, я бы сказал, интенсивно неприятной в смутно мучительную. Кровь больше не выступала на бинтах, и я ходил приличным прогулочным шагом. В зеркале отразился взлохмаченный, небритый, очень бледный человек, который выглядел на несколько лет старше меня. Он стоял сгорбившись. Я рылся в поисках бритвы, когда вернулась рыжеволосая Адриана.