Врата Миров
Шрифт:
Через пару минут, после перезагрузки систем экипировки, Егор начал восхождение.
Мышцы ломило от усталости. Уже сутки на ногах, без сна, без отдыха. «Кто же знал, что нарвемся на такое…» – думал он, осторожно взбираясь от одного каменного уступа к другому. Поначалу было несложно, стены расселины зеркально повторяли форму – с одной стороны выступ, с другой – выемка, но выше начались сложности, появились наплывы льда, кое-где сочилась вода, пальцы скользили, срывались, и лишь узость расселины спасала от неминуемого падения.
«Сколько же еще взбираться?» – Егор тяжело дышал, стараясь не смотреть вниз. Трос, как назло, короткий, метров двадцать, длиннее в хозяйстве у Степ Степыча не нашлось.
«Надо отдохнуть», – он заметил каменный выступ, где с трудом, но все же могли уместиться два человека, вскарабкался, лег на живот, отдышался, затем вызвал Родьку по связи.
– Сейчас трос закреплю, скину вниз.
– Давай. Ждем.
Егор отцепил от пояса фонарь, перевернулся на спину, посветил вверх.
Над головой искрились наплывы льда. Они почти смыкались друг с другом, оставляя такой узкий зазор, что не пролезешь.
Обилие сосулек, форма наплывов говорили, что поверхность близка. Но как выбраться?
– Егорка, ты чего там? Не уснул?
– Снизу свет виден?
– Свет виден, но тебя закрывает выступ скалы. А что?
– Тут выше сплошной лед. Стены смыкаются.
– И что делать? Другого выхода на поверхность нет!
– Сам знаю. Дай подумать.
Егор, экономя заряд батареи, выключил фонарь, вновь посмотрел вверх.
Действительно, снаружи ночь. Он заметил, как над узкой расселиной ветер гонит поземку снега.
– Ну, надумал, как выбраться?
– Пока нет. В голову ничего не приходит. Если только выстрелить, обрушить наплывы?
– Ага. Чтобы тебя кусками льда зашибло?
– Но по-другому не выйдет!
– Егор, ты не дури! Сколько там наверху льда? Может, всю расселину завалит!
– Я попробую. Одиночными. Вы отойдите.
Родька промолчал. Спорить с Егором бесполезно.
– Все, отошли. Только ты смотри, аккуратно!
– Ладно, не учи! – Егор, лежа на спине, включил подствольный фонарик, скользнул тонким лучиком по каскадам сосулек.
Страшно.
Он прицелился, выжал спуск.
Выстрел ударил громко, в ответ ему раздался уже знакомый треск, внушительные куски льда полетели вниз, ударяясь о стены расселины, дробясь. Несколько сосулек, к счастью не острых, уже переломившихся, плашмя ударили по броне.
– Ну как? – с тревогой спросил Родька.
– Нормально, – откликнулся Егор. – Сбил уступ, теперь вижу край скалы. Думаю, смогу туда подняться.
– Ты трос собрался скинуть.
– Да, сейчас. Надо проверить, насколько хватит его длины, – он перевернулся на живот, сбросил вниз бухту. Она, разматываясь, канула во тьму.
– Не дергай, – предупредил Егор. – Хватило?
– Только-только!
– Ладно, сейчас закреплю. Придется вам подниматься ко мне!
Они выбрались на ледник лишь через несколько часов.
– Ну, ничего себе! – Пашка взглянул вокруг, изумленно присвистнул.
Группа скал, рассеченных расселиной, вздымалась над ледником.
Вокруг, насколько хватало взгляда, простирался унылый, безжизненный ландшафт, ветер гнал поземку, дыбились торосы, во льду чернели оспины кратеров, многие истекали дымом, сочились красноватым сиянием, отмечая очаги вулканической активности.
Удивление Пашки можно понять, еще никогда им не приходилось наблюдать ледник с высоты.
– Чему радуешься? – хмуро спросил Родион.
– Прикольно… Дух захватывает…
– Совсем крыша поехала? – Родька сел, сгорбился. – Сил идти нет. Глаза слипаются.
– Спать нельзя, – ответил Егор. – Надо двигаться, не то замерзнем насмерть.
– А мне уже все равно!
– Родька, ты чего? – Пашка подсел к другу. – Мы выберемся, вот увидишь!
– А смысл? Смысл выбираться?! Чтобы сдохнуть завтра в другом месте?!
Егор подавленно промолчал. Родька первым вслух произнес то, о чем думалось, думалось тяжело, постоянно: «Мы как будто корчимся в агонии, пытаемся что-то сделать, изменить, а толку?»
Мрачное молчание Егора только подлило масла в огонь.
– Ну, вы даете! Два суицидника! – Пашка по неистребимой привычке поднял дыхательную маску, сплюнул, шмыгнул носом, принюхиваясь.
Токсинов вроде нет. Воздух чистый.
– Мутантов видел сколько? И долго нам осталось? Они своих мертвяков доедят и за нас возьмутся. В прошлый раз едва отбились, а теперь? Сервов нет, в городе только младшие. Они воевать будут?
– Родька, ты можешь поистерить, если приспичило, кто бы возражал, день выдался еще тот, – примирительно произнес Пашка. – Но только больше эту тему не трогай! Мы живы! Выбрались! Да, устали, и что? Сбросимся со скалы?! Распустил нюни!
Он хотел разозлить Родьку, как-то встряхнуть его, но тот не отвечал, хмуро смотрел вдаль.
– Погибнем мы, рано или поздно, – вздохнув, все же выдавил он. – Нет никакой надежды.
Пашка не нашелся, что возразить. Поорать, обозвать – много ума не надо. Дельное бы что предложить, но у самого под ложечкой сосать начинает, стоит лишь вспомнить о подледных пещерах.
– Одного не пойму, – нарушил молчание Егор. – Там ведь нет никакой аппаратуры для поддержания жизни. Они лежат в этих нишах, словно замороженные куски мяса!
– Ты к чему? В чем вопрос? – насторожился Пашка.
– Как же они ожили?
– А кто тебе сказал, что мутанты из этих подледных залов?
– Ну, сам подумай. Откуда еще им взяться? Видел, сколько там ячеек пустует?
– Типа их заморозили, а они ожили? Ну, ты скажешь, Егорка! Так не бывает!
– А что мы о них знаем? Откуда взялись? Скажешь, были всегда?