Чтение онлайн

— Начало оброчной системы?

Кесла кивнула.

— И, чем наглее становились упыри, тем бесстыднее их требования. Вскоре они обложили жителей кровавым оброком: скот, маллюки, козы… и… и наконец…

— Дети, — закончил Джоах.

— По достижении зрелости первые в семье дети должны были отслужить две зимы в Туларе. Большинство из них не возвращалось. У тех, кто вернулся, был поврежден рассудок, они не могли говорить. Многие ожесточились, стали больше похожи на зверей, чем на людей.

— Почему пустынники подчинились требованиям?

— Если деревня или племя отказывалось засылать оброк, ночью к ним направлялся василиск и всех уничтожал. Ничто не могло убить чудовище. Так проходили зимы, оброк медленно превращался в обычай Пустошей, продиктованный жестокой, неумолимой пустыней.

— Ужасно.

Кесла пристально посмотрела на стеклянное озеро.

— Такова была жизнь под гнетом упырей.

— Что случилось потом?

— Время от времени Тулар штурмовали, поднимали восстания, но все атаки были отбиты, проглочены песками. Никто не мог противостоять упырям. Потом в одну из зим родился ребенок, в чьих глазах отражалось сияние сонной пустыни. — Кесла взглянула на Джоаха, чтобы убедиться, правильно ли тот понял.

Джоах кивнул.

— Его звали Широн, в честь звезды, первой являющейся на небосклоне. Его семья уединенно жила в пустыне; родители сразу поняли, что он был особенным. Говорили, что в ночь, когда он родился, с неба упали сотни звезд. Его родители, одинокие кочевники, не знавшие своего дома, решили ослушаться упырей и спрятать ребенка. Они рисковали своей жизнью. Но вскоре остальные племена узнали о ребенке и поддержали семью. Она тайно перебиралась из племени в племя, из деревни в деревню. Ребенок рос, путешествуя по всей пустыне. Каждый, кто смотрел на него, тут же убеждался, что он призван освободить всех от тирании упырей. Расходилась молва о его способности добывать воду из песка, усмирять песчаные шторма мановением руки. Широн был провозглашен избранным, дитем пустыни. Многие думали, будто он произведен на свет самой пустыней.

Джоах внезапно застыл. Она взглянула на него. Он махнул рукой, требуя продолжения, лицо приняло болезненное выражение.

— И когда ему исполнилось тринадцать, никто в пустыне не хотел приносить его в жертву Тулару. Все шептали его имя. Но немногое из происходящего в Пустошах не доходило до ушей упырей. В ту ночь в песках у деревни, в которой он укрывался, появился сам василиск. Он не нападал, просто безмолвно наблюдал, предупредив жителей, что мальчик должен быть отправлен в Тулар. Его решили спрятать, но тот отказался. Вместо этого, после празднования своей возмужалости он покинул деревню и отправился к месту, где залег василиск. Говорили, Широн через зверя обратился к упырям и поклялся им, что прибудет к Южной Стене.

— Зачем?

— То же самое жители спросили у него. Они пытались заставить его бежать, но Широн ушел из деревни с восходом солнца, отправившись в долгое путешествие к Стене. Каждую ночь в течение того похода к нему являлся василиск, чтобы удостовериться, что мальчик держит свое обещание; он не спускал с него злобного взгляда. Но мальчик не пытался сбежать. Меньше, чем за четверть луны, он добрался до Каалоо. Там, при такой же яркой, как сегодня, луне, он нашел упыря по имени Ашмара, уже ожидающего его.

— Ашмара?

— Ночной кошмар любого ребенка пустыни. Говорят, его кожа белее молока, глаза горели красным пламенем. Он был самым испорченным среди упырей, падок на пороки и необуздан в жажде крови. Многие считали его злобу врожденной. Его кожа не переносила прикосновения солнечных лучей, глаза не выдерживали яркого солнечного света, и за это он ненавидел пустыню, выходя на открытый воздух лишь ночью, наводя ужас на случайных прохожих.

— А этот Широн… Ашмара забрал его в Тулар?

— Нет, на центральной площади города, около водоема в оазисе, Широн вдруг отказался двигаться дальше и плюнул в пот управителю Тулара. Он сказал Ашмаре, что с того дня власть упырей заканчивается, его кровь уничтожит их всех.

— Что случилось потом?

Кесла прекратила изучать озеро и повернулась к Джоаху.

— Здесь тексты расходятся. Одни утверждают, Ашмара вынул кинжал и атаковал Широна; другие пишут, что Широн выдернул из песка магический меч и пронзил им упыря, но так и не смог убить его. Но в любом случае, между ними разразилась великая битва. Ночное небо прорезали зловещие магические символы. Жители бежали из Каалоо, унося с собой лишь плащи, накинутые на спины. Неистовая битва между Широком и Ашмарой продолжалась всю ночь, к рассвету те, кто осмелился вернуться, нашли лишь растекшееся дымящееся озеро стекла. Его назвали Аишан — Слезы Пустыни. К следующему полнолунию озеро окончательно застыло.

— А что насчет Широна и Ашмары?

Кесла покачала головой.

— Оба исчезли, истребленные собственной магией.

Джоах посмотрел на гладкое, темное озеро.

— А Тулар?

— Когда молва разнесла весть о Широне, племена в очередной раз поднялись на восстание. Не по отдельности, как в прошлые разы, а всей пустыней. Тулар, хоть и лишенный предводителя, был не беззащитен. Оставался василиск, а вместе с ним орды злобных чудовищ. Но Ашмара был самым сильным из упырей Южной Стены. После его гибели остальные с трудом сдерживали атаки пустынников. Началось смутное время, затянувшееся на две зимы. — Кесла взглянула Джоаху в лицо. — До того дня, когда пришла женщина и дала указание пустынным ремесленникам изготовить из озерного стекла кинжал.

— Сиса Кофа?

Кесла утвердительно кивнула.

— Ведьма Духа и Камня. Ока оросила клинок своей кровью, а в полнолуние, нагая, вошла в Тулар и уничтожила василиска. После смерти главного чудовища упырей времена изменились. За луну Тулар пал, стены обрушились, все живое было погребено под ними. Он стал проклятым местом, которого все избегали.

Джоах тяжело вздохнул.

— До тех пор, пока все не началось сначала.

Фесс а'Калар позади них закричал из-за румпеля:

— Мы приближаемся к Южной Стене! Будьте готовы!

Джоах и Кесла одновременно поднялись с мест. Прищурившись, Кесла разглядела, где заканчивалось мерцание озера и начинались пески. За песками горизонт терялся, вместе с ночными звездами срезанный прямой, несгибаемой полосой. Несмотря на плохую видимость, Кесла разглядела темные, внушительные очертания Южной Стены.

Команда корабля засуетилась вокруг, готовясь к высадке на песчаную мель. Не обращая внимания на суматоху, Кесла рассматривала Стену. На мгновение друг на друга легли сразу два образа: в призрачном лунном свете перед ней мелькнули шатры, деревья и голубой пруд.